|
Елизавета могла рассказать об этом Роберту, поскольку с ним она никогда не притворялась; Роберт — циник, и они понимают друг друга. И слава Богу, сердито размышляла Елизавета, присыпая песком и запечатывая письмо Марии Стюарт, Роберт не считает её полубогиней, слишком мудрой и возвышенной, чтобы испытывать муки сомнений и угрызения совести и слишком утончённой, чтобы не относиться терпимо ко многим человеческим слабостям. Если Мария Стюарт подпишет признание своей вины, она станет почти безвредной. Люди, идущие на плаху в Тайберне за религиозный миф, не прольют и капли крови, чтобы посадить на трон Англии трусиху и покаявшуюся убийцу. Мария Стюарт сможет купить себе жизнь ценой чести, и всё же, когда Елизавета позвонила в колокольчик и вручила письмо своему секретарю, чтобы отправить его в Фотерингей специальным курьером, у неё было предчувствие, что она запросила слишком высокую цену.
Письмо английской королевы было доставлено в замок Фотерингей Марии Стюарт. Не успела она дочитать его до конца, как её бледное лицо уже было залито краской гнева. За ней наблюдали фрейлины; они надеялись, что это письмо даёт их госпоже какую-то надежду. Наконец Джейн Кеннеди осмелилась спросить: — Ваше величество, о чём оно? Молю вас, расскажите, мы вне себя от тревоги. Мария обернулась к ним и улыбнулась; то была горькая, сардоническая улыбка. — Королева Англии предлагает мне помилование, если я покаюсь. Если я признаю себя виновной во всех преступлениях, в которых она меня обвиняет, и отдамся на её милость, она спасёт меня от судебной коллегии и сохранит мне жизнь. Наступила тишина: никто из присутствующих, хорошо знавших королеву Марию, даже не посмел предположить, что она может согласиться на такое предложение. — Итак, милые дамы, я могу остаться в живых, если изменю себе и предам всех тех храбрецов, которые отдали свои жизни за моё дело. Должно быть, королева Елизавета считает меня такой же низкой и криводушной, как она сама, — негромко добавила Мария Стюарт. — Найдите мне бумагу, перья и чернила. Я отвечу без промедления. Пусть курьер, который принёс это письмо, вернётся с моим ответом. Ответ Марии Стюарт Елизавете был кратким; он был написан вежливо, но твёрдо. Как писала Мария, она не может просить у Елизаветы прошения за преступления, которых не совершала. Она не намерена держать ответ перед английской судебной коллегией и признавать их приговор правомочным, поскольку она королева и отвечает за свои деяния лишь перед Богом. Она желает своей кузине всяческого счастья и прощает её за двадцать лет пережитого ею беззаконного заточения. Это письмо отправили в Лондон; Мария посмотрела из окна вслед отъезжающему курьеру и пошла в молельню. 11 октября в Фотерингей прибыли члены судебной коллегии, и Мария Стюарт предстала перед ними в Большом зале замка. Здесь она впервые увидела своих заклятых врагов Бэрли и Уолсингема, а также жюри присяжных из тридцати шести пэров, членов государственного совета и судей. Ей не предоставили адвоката; материалы дела читали ей вслух, и ей не позволили ознакомиться с копиями своих писем Бабингтону и его ответов. Мария Стюарт отвечала на вопросы с достоинством и юмором, защищала себя с подкупающей искренностью и настаивала на том, что никогда не замышляла ничего против жизни Елизаветы. Иногда она лгала, поскольку её вина по главному пункту обвинительного акта была несомненно доказана; но везде, где только было возможно, говорила правду. Она не искажала истину сознательно, условия, в которых её судили, были столь явно несправедливы, улики во многом сфальсифицированы, а судившие её люди столь вопиюще пристрастны, что защита Марии Стюарт была лишь актом неимоверного мужества — достойного восхищения и обречённого на поражение. Всё это судилище было насмешкой над правосудием, но его требовала политическая необходимость. |
