Он кивнул:

— Мне тоже. Не хочешь составить мне компанию и прокатиться?

Она покачала головой.

— Ладно. — Он направился к двери.

— Эдвард! — окликнула Элли, — Да, я мечтаю покататься. — Ей хотелось удержать его и хоть немного побыть с ним рядом.

— Прекрасно! Тогда подыщи себе что-нибудь из одежды моей мамы. Я подожду во дворе.

Эдвард спустился вниз, сел на каменные ступеньки и стал думать о ней.

Сначала Эдвард помог сесть на лошадь Элли, а затем сам вскочил в седло. Она любовалась быстрыми и ловкими движениями его сильного тела и той легкостью, с которой он держался в седле. Вместе они выехали из конюшни и поскакали к полям.

— Душно. Мне кажется, будет дождь, — сказал он.

Она взглянула на небо:

— Надеюсь.

— Почему?

Она улыбнулась:

— Потому что люблю дождь.

Она повернула лошадь и помчалась галопом. Он последовал за ней.

— Почему тебе нравится дождь?

— Я не знаю.

Она перевела лошадь в легкий галоп, и они направились в сторону пустоши.

— Смотри, — закричала она, когда первые крупные капли дождя упали на ее обнаженные руки. — Как хорошо! Давай устроим скачки!

Она пришпорила лошадь и помчалась вперед.

Эдвард принял вызов и рванул следом. Через несколько минут, когда дождь уже лил вовсю, он обогнал ее и помахал рукой. Его породистый жеребец легко выиграл в этой скачке. Ветер хлестал его по лицу, но он все увеличивал разрыв между ними. Немного погодя он замедлил бег жеребца, смахнул дождевые капли с лица и, сняв шляпу, подставил свои волосы под дождь. Сердце его бешено стучало, он едва переводил дыхание. Пустив коня рысью, он повернулся в седле и стал поджидать Элли. А вот и она показалась на дороге. Вымокшая до нитки, она легким галопом приблизилась к нему. Выбившиеся из-под шляпы длинные золотые волосы потемнели на концах от воды и слиплись в тяжелые пряди.

Она остановила лошадь рядом с ним.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула, тяжело дыша. Он рассматривал ее: мокрый хлопок, облепивший тело, подчеркивал красоту ее груди.

Он наклонился к ней:

— Сними шляпу.

Он увидел, как раскрылись в изумлении ее глаза. Но что-то в его голосе заставило ее выполнить его просьбу. Она подняла руку, медленным волнующим движением расстегнула пряжку и непринужденно сбросила головной убор, дав свободу волосам.

— Иди сюда. — Он поймал ее взгляд, и она заставила свою лошадь подойти ближе.

Он наклонился и привлек ее к себе, положив ладонь ей на затылок, затем прижал к себе ее тело и поцеловал в губы. Она испуганно сжала рот и попыталась оттолкнуть его. Тогда он ослабил поцелуй. И неожиданно она смягчилась. Губы ее раскрылись, и она потянулась к нему. Преграда, которую она так старательно строила рухнула. Ее тело стало податливым, и он ощутил исходивший от него жар — мир вокруг него перевернулся. Он отпрянул. Потом спрыгнул на землю, снял ее с лошади и, крепко прижав к себе, стал покрывать поцелуями. Она доверчиво прильнула к нему, голова ее откинулась, и его губы, покинув шею, переместились к ее высокой груди. Через мокрую ткань тенниски он поцеловал ее сосок и, услышав стон, продолжал нежно ласкать грудь. Спина ее выгнулась, а бедра еще сильнее прижались к нему. Ее пальцы ласково теребили его мокрые волосы.

Отстранившись, он стянул с нее мокрую тенниску.

— Боже, как ты прекрасна! — прошептал он, не отрывая губ от ее тела.

Тут он почувствовал, что Элли пытается снять с него тенниску. Он выпрямился и помог ей в этом. Прохладная дождевая вода не могла охладить жар его пылающего тела.