– Боюсь, что и это приключение еще не совсем окончилось, – ответила она предупреждающим тоном. Эльминстер задумчиво взглянул на нее, но Мириала промолчала и направила лошадь к воротам конюшни.
Выехав в утренний туман, они увидели опиравшегося на палку Миттина. При их приближении он сдавленно улыбнулся:
– Должен же вас поблагодарить должным образом кто-нибудь из аталантарцев. Боюсь, что я не знаю достойных слов... но мне не хочется, чтобы вы уезжали отсюда даже без салюта.
Мириала слегка поклонилась ему в седле и сказала:
– Спасибо, Миттин. Но я вижу, что не это беспокоит тебя... и, если ты не возражаешь, хотелось бы узнать что.
С мгновение Миттин смотрел на нее, а затем торопливо ответил:
– Предсказание Алондо, госпожа. Он никогда еще не ошибался, и он сказал: «Олений Трон будет существовать, пока правит род Омаров!» Это может означать только одно: Аталантар перестанет существовать, если королем будет кто-то не из рода Омаров... а вы уезжаете!
Эльминстер безрадостно улыбнулся встревоженному старику:
– Пока я жив, род Омаров продолжается. И пусть эта земля возрастает в силе и счастье, как я надеюсь, на многие годы!
Эти слова не успокоили Миттина, но он ничего не сказал, а только низко поклонился. Эльминстер и Мириала подняли руки, прощаясь с ним, и молча поскакали вдоль по улице. Розово-красный свет восходящего солнца коснулся крыш домов. Молчаливый старый геральд задумчиво смотрел им вслед.
Всадники задержались в конце переулка. Взглянув в сторону старого кладбища, горбоносый юноша на что-то указал своей благородной спутнице. Стараясь следовать направлению его жеста, геральд пристально всмотрелся... и сумел различить только нечто накрытое тканью.
– Это... это... плащ, покрывающий спящих мужчину и женщину. – Миттин смущенно покашлил, прочищая горло. Он узнал их: улыбчивого мужчину звали Фарл, а женщина с ним такая красивая... да, ее звали Тассабра. За ними сидел кто-то еще. и он глядел прямо на него, Миттина! Эльф! Высокий молчаливый эльф с деревянным посохом, лежавшим на коленях... Проглотив подступивший к горлу ком, Миттин неловко поднял руку в приветствии и увидел, как эльф ответил ему.
Затем эльф повернул голову. Миттин посмотрел в том же направлении. Принц и... волшебница, раз она хочет, чтобы ее принимали за такую... как раз заворачивали за угол. Когда они исчезли из виду, Миттин, поежившись, направился обратно в замок. Его глаза были мокры от слез. Он знал, что до конца своих дней он уже не увидит ничего более важного. Такое знание нелегко нести рано утром.
Возможно, после хорошего завтрака и нескольких кружек горячего пива он обо всем расскажет своей жене. Миттин надеялся – не в первый раз, – что он доживет до того дня, когда его дочь станет достаточно взрослой, чтобы внимательно выслушать его и понять все, что он расскажет ей. Может быть, об этом утре он будет рассказывать ей снова и снова.
Во дворе замка к нему подошел один из рыцарей Хелма. Он нерешительно рассказал старому геральду, что ему сказала госпожа Мириала, когда они танцевали прошлой ночью. Заглянув ему в глаза, Миттин понял, что наконец-то у него появился еще кто-то, кому можно все рассказать. Чувствуя себя гораздо лучше, он повел Ановиира на кухню.
* * * * *
– Куда теперь? – спросил Эльминстер, когда Ми-риала натянула поводья, останавливаясь. Их дорога пересекала небольшой пригорок к западу от города. Эл с любопытством огляделся. Глядя со стороны Хастарла, трудно было понять, что это могильный холм. Внутри невысокой стены, заросшей кустами и развесистыми деревьями, стоял каменный постамент. Его можно было увидеть, только подойдя совсем близко.
– За все то время, что ты сражался с Верховными Чародеями, ты не получил от них ни одного заклинания, – объяснила Мириала. |