Ее руки задвигались быстрее, а тихое всхлипывание прекратилось, пока не возникло снова.

Только это был уже не плач.

13

Всё случилось так быстро, что не суждено было подготовиться.

- Черт возьми, Пауль, где тебя носило?

Пауль только что прибыл на Принцрегентплатц с нагруженной повозкой, и как всегда, когда они работали в богатых кварталах, Клаус пребывал в ужасном расположении духа. Движение здесь было ужасным. Машины и трамваи вели вечную битву против передвижных вагончиков с пивом, ручных тележек лоточников и даже велосипедов чиновников. По площади каждые десять минут проходили наряды полиции, пытаясь навести порядок в этом хаосе, пряча непроницаемые лица под кожаными шлемами. Их уже два раза предупреждали, что нужно ускорить разгрузку, иначе они получат штраф.

Угольщики не могли себе такого позволить. Хотя в декабре 1920 года они получили много заказов, всего две недели назад энцефалит унес двух лошадей, и их пришлось заменить под слезы Хульберта, который жил только ради этих животных. У него не было семьи, даже спал он на конюшне. Клаус потратил все последние деньги на покупку новых лошадей, и теперь любые расходы его просто бы уничтожили.

Неудивительно, что в этот день угольщик начал орать, как только повозка показалась из-за угла.

- На мосту была ужасная пробка.

- Мне плевать! Спускайся сюда и помоги нам разгружать, пока не явились эти стервятники.

Пауль спрыгнул с козел и начал стаскивать корзины. Сейчас это давалось ему с гораздо меньшими усилиями. Хотя ему было еще далеко до семнадцати и он не полностью повзрослел, оставаясь таким же худым, но его руки состояли из одних мышц.

Оставалось разгрузить еще пять или шесть корзин, и они работали всё быстрее, поскольку с каждым разом цоканье копыт конного патруля раздавалось всё ближе.

- Они уже идут! - крикнул Клаус.

Пауль оттащил предпоследнюю корзину почти бегом, бросил ее в угольный погреб и помчался вверх по лестнице обратно на улицу, капли пота стекали у него со лба. И когда он высунул голову наружу, что-то ударило его прямо в лицо.

На мгновение мир вокруг застыл. Пауль едва заметил, как его тело по инерции за полсекунды перевернулось в воздухе, а ноги заскользили по лестнице. Он взмахнул руками и рухнул навзничь. Он даже не успел почувствовать боли, потому что еще раньше его поглотила темнота.

За десять секунд до этого Алиса и Манфред Танненбаумы шли по площади, возвращаясь из ближайшего парка, куда девушка водила брата немного прогуляться, прежде чем станет слишком холодно. В ту ночь выпал первый снег. Хотя он и не задержался надолго, вскоре мальчику придется провести три или четыре недели почти без движения.

Манфред использовал эти последние минуты по максимуму. Днем раньше он вытащил из шкафа старый футбольный мяч и теперь стучал им по стенам под неодобрительные взгляды прохожих. При других обстоятельствах Алиса скорчила бы недовольную физиономию - она не выносила, когда детей считали досадной помехой, но в этот день ей овладела меланхолия и неуверенность. Она сосредоточенно смотрела на пар от своего дыхания в холодном воздухе, погруженная в размышления и обратив на Манфреда внимание, только когда нужно было взять мяч в руки, чтобы перейти улицу.

Когда до дома оставалось всего несколько метров, мальчик увидел открытые двери подвала, представил, что это ворота на стадионе Грюнвальдер, и изо всех сил забил гол. Мяч, сделанный из жесткой кожи, пролетел по идеальной дуге и ударил прямо в лицо человеку, который тут же исчез внизу.

- Манфред, осторожно!

Рассерженный окрик Алисы превратился в вопль, когда она увидела, что мальчик попал в человека.