|
Глава VII ПЕТР ФЕДОРОВИЧ III - ИМПЕРАТОР ВСЕРОССИЙСКИЙ 1 Каждая жизнь на земле, как и жизнь властелинов, кончается смертью. Около трех часов пополудни, 25 декабря 1761 года, в праздник рождества Христова, скончалась в старом зимнем дворце императрица Елизавета, "привенчанная" <Елизавета родилась до церковного брака Петра с Екатериной. Во время венчания родителей маленькая Елизавета, согласно обычаю, также ходила вместе с ними вокруг налоя, держась за платье матери. Таких детей называли "привенчанными". - В. Ш.> дочь Петра I и "непомнящей родства" Екатерины. Очень полная, высокого роста, с лицом одутловатым, но величественным и спокойным, бывшая государыня тяжко лежала на легких, умятых пуховиках, по грудь прикрытая шелковым, ярко-табачного цвета, одеялом. Изящные руки с побледневшими ногтями сложены на груди по-православному, крест-накрест. Изголовье взбито, приподнято. Наволочка с правой стороны в еще непросохших слезах: покидать жизнь веселую и трудную, оставлять обширную державу в бессильных руках злосчастного, черт его возьми, племянника было тяжело государыне сверх меры. И чудилось, что, чуть вскинув черные, выразительные брови, она грозит новому императору мертвым взором, ненавидит его, шлет ему проклятия. За час до смерти Елизаветы наследник престола сидел в комнате рядом со спальней, где умирала императрица, и с нетерпением ожидал конца. А за две комнаты от спальни помещались сановитые: князь Никита Трубецкой и генерал кригс-комиссар А. И. Глебов. В этой комнате толпилась кучка перепуганной знати, перешептывались, трясли головами, нюхали табак, утирали носы платками. Восседавшие за письменным столом Трубецкой и Глебов кивком пальца подзывали по очереди близких к наследству особ, тихо переговаривались с ними, что-то писали, ходили с докладами к наследнику. По галереям, коридорам, во всем дворце царила суматоха. При последнем вздохе государыни были: новый итератор Петр Федорович III, новая императрица Екатерина Алексеевна и четыре врача, не смогшие продлить угасающую жизнь и на четыре секунды. Старший из них, лейб-медик Мунзей, повернувшись к царствующим особам, опустив голову, взор, руки, взволнованно по-французски объявил о кончине государыни. Петр Федорович, подмигнув покойнице, лейб-медику и всему миру, сделал лицо елико возможно постным. Екатерина, всхлипнув, прикрыла ладонью припухшие от долгих слез глаза. Она вся в крайней тревоге. Обычное самообладание оставило ее. С особой остротой в ее мыслях промелькнула еще не остывшая сцена, происшедшая сегодня поутру. К ней дерзновенно проник Григорий Орлов. От имени капитана гвардии князя Михаила Дашкова, волнуясь и устремляя на Екатерину умоляющие, в слезах, глаза, Орлов сказал: "Повели, владычица сердец наших, мы тебя возведем на престол". Перепуганная Екатерина, привскочив с кресла, зажала его рот ладонью, зашептала: "Бога ради... Как можно сие? Бросьте вздор!" Поцеловав ароматную ладонь ее, он уже с большей настойчивостью стал торопливо говорить: "Ваше высочество... Ловите момент... Государыня кончается... Мы все в страхе за судьбу любезного отечества... Мы все умрем за вас. Не медлите, решайтесь!" - "Нет, нет, - ответила она, чувствуя, как разрывается под корсажем ее сердце, - ваше предприятие есть рановременное, плод еще не созрел. Давайте ждать... Что бог захочет, то и будет". И вот теперь у постели скончавшейся императрицы она готова упрекать себя за свой нерешительный, бабий ответ мужественному гвардейцу. "Господи, помоги, помоги мне", - шепчет она. Открылись двери. Из приемной чинно, парами вошли члены Сената, придворные и сановники высших рангов. |
