— Он не увезет ее далеко от нас, — сказала тетя Лора, которая могла примириться почти с чем угодно, лишь бы Эмили оставалась поблизости. Разве могли они согласиться на то, что такое яркое, веселое существо больше не появится в их старом, унылом доме?

«Предупредите Эмили, — написала старая тетя Нэнси, — что у Пристов в роду двойни».

Но тетя Элизабет не стала предупреждать ее.

Доктор Бернли, который поднимал больше всего шума в связи с предстоящим браком, сдался, когда услышал, что Элизабет Марри провела ревизию сундука с лоскутными одеялами на чердаке Молодого Месяца, а Лора подшивает мережкой столовое белье.

— Что Элизабет Марри соединила, человек да не разделит, — сказал он покорно.

Тетя Лора взяла лицо Эмили в свои нежные руки и глубоко взглянула в ее глаза.

— Благослови тебя Бог, дорогое дитя.

— Очень по-викториански, — как заметила потом Эмили в разговоре с Дином. — Но мне понравилось.

Глава 9

I

В одном тетя Элизабет была неумолима: Эмили не выйдет замуж, пока ей не исполнится двадцать. Дин, мечтавший об осенней свадьбе и о зиме, которую проведет с молодой женой в романтичном японском садике за западными морями, уступил с большой неохотой. Эмили тоже предпочла бы вступить в брак поскорее. В глубине души, куда она старалась даже не заглядывать, было чувство, что чем скорее вопрос будет решен — окончательно и бесповоротно, — тем лучше.

Однако она была счастлива — так она говорила себе очень часто и очень искренне. Правда, бывали минуты уныния, когда ее преследовали тревожные мысли: ведь это было увечное счастье со сломанными крыльями… Не то дерзкое, вольно летящее счастье, о котором она мечтала прежде. Но — напоминала она себе — то буйное счастье потеряно для нее навсегда.

В один из летних дней Дин появился перед ней с румянцем мальчишеского возбуждения на щеках.

— Эмили, я тут такое натворил… Ты ведь одобришь? О, Господи, что я буду делать, если ты не одобришь?

— Что же ты такое сделал?

— Купил дом для нас с тобой.

— Дом!

— Да, дом! Отныне я, Дин Прист, настоящий землевладелец… владею домом, садом, да еще и пятью акрами еловой рощи.

И это я, который до сегодняшнего утра не имел в собственности даже квадратного дюйма почвы, я, который всю жизнь жаждал обладать хотя бы кусочком земли.

— Какой дом ты купил, Дин?

— Дом Фреда Клиффорда, по меньшей мере ему, в силу каких-то юридических хитростей, всегда принадлежал этот дом. Но на самом деле это наш дом, задуманный для нас, предназначенный для нас с основания мира.

— Разочарованный Дом?

— О, да, так ты его когда-то назвала. Но больше он не будет Разочарованным. То есть… если… Эмили, ты не возражаешь против моей покупки?

— Возражаю? Да ты просто прелесть, Дин! Я всегда любила этот дом. Это один из тех домов, в которые влюбляешься в ту же минуту, как их увидишь. Знаешь, бывают такие дома — полные волшебства. А в других ничего подобного нет. Мне всегда очень хотелось увидеть этот дом достроенным. Ах, а ведь кто-то говорил мне, будто ты собираешься купить тот отвратительный громадный дом в Шрузбури. Я боялась спросить, правда ли это.

— Эмили, возьми свои слова обратно. Ты понимала, что это пустые слухи. Ты же меня знаешь. Разумеется, все Присты хотели, чтобы я купил тот дом. Моя дорогая сестра чуть не плакала из-за того, что я отказался. На ее взгляд, это была бы такая удачная покупка, и дом совершенно шикарный.