Миссис Мортон как-то попыталась сказать Эмме, что не следует поощрять милорда, но девушка пропустила ее намеки мимо ушей. Миссис Мортон не первая обнаружила, что, несмотря на мягкое обхождение и прекрасные манеры, мисс Лоуренс обладает железным характером. Гувернантка отклоняла попытки миссис Мортон предупредить ее так же холодно, как и навязчивость Джона Бассета, тенью ходившего за нею по Лаудвотеру.

Через пару дней Эмма вошла после ленча в библиотеку и застала секретаря за столом, на котором лежали толстые бухгалтерские книги. Эмма собиралась нарисовать подробную карту Азии для Тиш, выразившей желание узнать точно, где находится Ост-Индия.

Джон тяжело вздохнул, так тяжело, что Эмма сжалилась и улыбнулась ему.

— Вам и правда стоит пожалеть меня, мисс Лоуренс, — печально сказал секретарь. — Это самая тяжелая часть моей работы. Я никогда не был силен в математике и предупреждал об этом милорда. Вот письма совсем другое дело.

Эмма подошла и взглянула на колонку доходов угольной шахты милорда, которую Джон пытался суммировать. Судя по количеству чернил, которые он потратил, и множеству клякс, ему это не удалось.

Что-то в ее взгляде насторожило секретаря.

— Вы, кажется, не боитесь их, мисс Лоуренс?

Эмма снова наградила его ласковой улыбкой.

— Мой отец, по каким-то своим причинам, настаивал, чтобы я учила математику так же прилежно, как и письмо. Да, я не боюсь их. Хотите, я сложу эти цифры? Как только вы поймете, что это не трудно, у вас не будет проблем. Вы спокойно продолжите работу.

Заметив заинтересованность Бассета, Эмма решила, что сможет оградиться от преследований, показав свою ученость. Она давно обнаружила, что мужчины не любят женщин, знающих больше, чем они сами.

Джон Бассет изумленно смотрел на нее. Женщина, умеющая складывать цифры! Что дальше? Он решил испытать ее. В конце концов, потом он сможет проверить ее работу.

— Почему бы нет? — сказал он, придвинув к ней гроссбух и вручив перо и листок бумаги, на котором делал заметки.

Эмма быстро и уверенно просуммировала колонку цифр. Похоже, что по меньшей мере на этой угольной шахте дела графа Чарда идут неплохо, возможно, и на других тоже. Дважды проверив результат, она так же быстро и уверенно написала под колонкой правильный итог.

Эмма вернула гроссбух Джону Бассету. Тот посмотрел на цифры, на Эмму и сказал печально:

— Да, и мне этот ответ казался правильным, но каждый раз, когда я проверял его, получались другие цифры. Вам, а не мне следовало бы вести бухгалтерские книги милорда. Или ему самому, он прекрасно считает.

И это сообщение стало сюрпризом для Эммы, готовой поклясться, что человек, которого она когда-то знала, не отличил бы плюс от минуса. Однако она ничего не сказала и молча смотрела, как Джон проверил ее сумму и признал, что она не ошиблась.

Ошиблась Эмма в другом. Если она думала, что ее привлекательность потускнеет после демонстрации математических способностей, то теперь стало ясно, что Бассет еще больше очарован ею. К несчастью. Поскольку Эмма смотрела на него как на друга и он совершенно не интересовал ее как мужчина: ни в качестве любовника, ни в качестве мужа.

Не успела она вернуть Джону гроссбух и сесть за большой стол для географических карт, решив просмотреть для начала тяжелый фолиант с описанием континентов, дверь библиотеки распахнулась, и вошел милорд. Мистер Кросс, сидевший за своим столом в дальнем конце комнаты, поднял глаза, слегка озадаченный видом трех посетителей сразу, поскольку в библиотеке редко бывало больше одного.

Милорд, одетый тщательнее обычного, сегодня мало был похож на сельского джентльмена: темно-зеленый фрак, белые панталоны, высокие начищенные черные сапоги, безукоризненная рубашка и галстук, завязанный не «кое-как», о чем вечно сокрушался его камердинер Луис Уайт, а ниспадавший модным водопадом.