Эмма ожидала подобной реакции; и, если леди Клара не желала смотреть на Эмму, Эмма прекрасно рассмотрела и ее, и компаньонку, и ей не понравились обе.

Леди Клара, небольшого роста и некрасивая, была одета в пастельные тона: смесь бледно-голубого и бледно-розового. Неудачное сочетание при ярком румянце и недовольном выражении лица. Леди Клара казалась дешевой куклой на полке захудалой игрушечной лавки. И при этом она вела себя как избалованная красавица.

Отойдя от Эммы, она обратила все внимание на милорда, не взглянув на мистера Кросса, Джона Бассета и Бена Блэкберна, которого знала как одного из провинциальных друзей своего брата. Чард — совсем другое дело! И почему брат говорил, что он одевается как деревенщина? Он просто прекрасен. Воплощение модного совершенства.

Мисс Стрэйт, подруга леди Клары, как она предпочитала думать о 'себе, также ставила себя намного выше гувернантки. Она принадлежала к хорошему, хотя и малоизвестному семейству и играла в доме Лафтонов роль компаньонки, чтобы обеспечить себе доступ в высший свет. Мисс Стрэйт приехала в Лаудвотер не для того, чтобы болтать с кем-то чуть выше прислуги.

Удивительно, думала мисс Стрэйт, что Чард счел приличным ввести гувернантку в дамское общество. Его вынудило неудачное стечение обстоятельств: их приезд в отсутствие кузины, единственной леди в доме. Все это непременно изменится, когда Чард женится на леди Кларе. Мисс Стрэйт искренне желала этого, поскольку тогда, может, лорд Лафтон предложит ей заменить сестру в качестве хозяйки его поместья.

Мисс Стрэйт кисло смотрела на Эмму, прелесть которой особенно подчеркивала отсутствие таковой у нее самой. Темноволосая, мужеподобная, мисс Стрэйт обычно утешалась тем, что затмевала свою похожую на молочный пудинг подопечную. Гувернантка не предлагала ей подобного утешения.

Но поскольку никто больше не проявлял желания поговорить с ней, мисс Стрэйт опустилась на диван, похлопала по свободному сиденью рядом с собой и с манерной медлительностью произнесла:

— Посидите со мной, мисс Лоуренс. Скажите, вы не из шропширских Лоуренсов? Я дружу с ними, то есть когда приезжаю домой, как вы понимаете.

— Я их не знаю, — холодно ответила Эмма. Наградив себя этим именем, она не имеет отношения ни к каким Лоуренсам, хотя и не собирается сообщать об этом мисс Стрэйт.

— Так, может быть, дербиширское семейство? Год назад на последнем балу леди Ко-упер я встречала мисс Персефону Лоуренс. Очень интересная дама. С поэтическими наклонностями. У вас есть поэтические наклонности, мисс Лоуренс?

— Увы, — упрямо ответила Эмма, начиная находить развлечение в таком неумелом покровительстве. — Я не имею отношения ни к ним, ни к каким-либо другим известным Лоуренсам. И боюсь, у меня нет склонности к поэзии. Напротив, я очень прозаична.

Мисс Стрэйт замахала веером, как будто такое прямолинейное признание чуть не лишило ее чувств.

— Неужели? Как прискорбно. Леди Клара, например, весьма поэтическая натура. Она написала очень чувствительную эпитафию, когда умерла ее канарейка.

Эмма сочла своим долгом выразить соболезнование по поводу кончины канарейки и спросила, как же бедняжка нашла свою безвременную смерть.

— Увы, бедная Клара забыла закрыть дверцу клетки, и до птички добралась кошка. Дорогая Клара так расстроилась, что нам пришлось усыпить кошку. — Мисс Стрэйт тяжело вздохнула и приложила к глазам носовой платочек.

Эмма проявила благородство и удержалась от комментариев. Как следовало из изложения событий, справедливее было бы усыпить леди Клару за небрежность. Тут Эмма заметила, что милорд стоит рядом и прислушивается к разговору. В гостиную вошли лакеи с чайными подносами, уставленными чашками, тарелками и серебряными блюдами с сэндвичами, бисквитами и пирожными. Появление милорда спасло Эмму от придирок и занудства мисс Стрэйт, решившей, что ни к чему беседовать с незначительной гувернанткой, когда под рукой ее знатный хозяин.