|
Эммануэль была раздражена и раздосадована. Она лучше попытается разыскать Марио. Она оделась, и прикосновение материи к коже несколько успокоило ее. Возвращаясь во дворец, она вспоминала о ванных комнатах с их золотом и серебром, где прислуживали юноши и девушки с округленными от восторга и желания глазами. Она заглядывала в комнаты, наконец, нашла то, что искала, и оставила свой эскорт у двери, попросив не дожидаться ее. Наполнила ванну почти кипятком и потом долго занималась своим туалетом: высушилась, напудрилась, надушилась, сделала себе массаж, с нежностью лаская свое тело. Она уже приготовилась провести здесь остаток ночи, но вдруг в дверях возник принц, несомненно, предупрежденный Майклом. - Там столько жалоб на то, что вас монополизировал кто-то. Вы не хотели бы вернуться и прекратить эти жалобы? - Я только что проходила по дому, и мне не встретился ни один мужчина. Я решила, что все они отправились спать. - Я собрал в удобном месте нечто вроде гетериона. Его участники относятся к играм прошедшего вечера как к прелюдии основного. Я думаю, нет ничего лучше, чем присоединиться к ним. - Только скажите мне, кто был тот прелестный мальчик, которого вы представили мне в парке? - Майкл? Я думал, вы знакомы. Он морской атташе Соединенных Штатов. Эммануэль вздрогнула. Брат Би! И она любила его, ничего не подозревая! Как могла она быть столь слепой? Те же глаза, та же улыбка, те же губы, эти короткие волосы... Та же манера разговаривать. Это был не брат, это был двойник Би! И она не сумела его узнать! Удрученная, не замечая ничего вокруг, шла она следом за принцем, пока они не остановились перед массивной, из мореного дуба, дверью. Дверь была украшена столь причудливыми узорами, что будь Эммануэль в другом настроении, она долго изучала бы их таинственные письмена. Принц толкнул дверь, пропуская гостью вперед. Она вздрогнула: кондиционеры делали здесь воздух прохладным, но тяжелый острый запах, запах Китая, какая-то смесь имбиря и шалфея, запах трав, а не цветов, окутал ее и, казалось, пропитывал ее кожу. Все было подернуто красноватой туманной дымкой. Несмотря на то, что глаза быстро приспособились к этому странному, волнующему полусвету-полумраку, Эммануэль все-таки не могла разглядеть что-нибудь дальше трех-четырех шагов. То, что она различила ясно, были три женские фигуры, полулежащие на широких пестрых подушках. Все три женщины выглядели еще моложе Эммануэль. Они лежали, не касаясь одна другой, широко раскинув ноги. Одна из женщин была дочерью принца. Несколько мужчин, встав вокруг, наблюдали за ними. Эммануэль обернулась к своему хозяину. Ей захотелось услышать его голос, и она спросила первое, что пришло ей в голову: - Ариана... Она здесь? - Вы хотите ее видеть? - отозвался принц. - Я могу послать за ней. - Нет, нет, - поспешно сказала Эммануэль, словно исправила грубую ошибку. Потом как можно небрежнее добавила: - Она хорошо провела время? Она заметила, что употребила прошедшее время, как будто праздник уже закончился. - Если хотите знать мое мнение, - улыбнулся хозяин Малигата, - у нее был самый большой успех сегодня. "Почему?" - спросила Эммануэль самое себя: она не любила допускать чье-либо превосходство. - Даже больше, чем у меня? - с удивлением услышала она свой вопрос. Какие-то нотки не понравившегося ей самой высокомерия прозвучали в голосе, и она поспешила смягчить вопрос: - Это потому, что она красивее меня? - Нет, - ответил Ормеасена. |
