|
- У меня есть и другие имена, только я не могу их сейчас вспомнить. Те, что я назвала сейчас, я ношу только обнаженной. И, чуть прищурясь, без тени улыбки она добавила: - И, конечно, у меня совсем другие имена, когда я бываю мальчиком. Эммануэль подняла брови. Она решила использовать ситуацию максимально. В самом деле, после всего, что было, почему бы и не это странное существо. Только одна небольшая формальность: - Но когда вы бываете мальчиком, у вас остаются волосы? Как было бы досадно потерять эти невероятные заросли, густые, длинные и такого цвета. Красные, как китайское золото! "Мальчик или девочка, сказала она себе, какая разница! Я хочу это существо!" Ее взор снова пробежал по пылающим джунглям. Создание тоже смотрело на нее. Потом Эммануэль услышала: - Как жаль, что вы не приехали в Сиам раньше. Я бы могла вас дорого продать. И, сморщив губы, существо продолжало совершенно серьезным тоном: - Ну ладно, дело не в этом. У нас еще будет время. - Вы торгуете женщинами? - поинтересовалась Эммануэль. "Львенок, - думала в это время, не дожидаясь ответа, - принадлежит, очевидно, к тем, кто не различает добро и зло, порок и добродетель. И у нее нет возраста: глядя на ее лицо, ей можно дать лет десять, но грудь у нее, как у двадцатилетней, а вот ее холм Венеры делает ее бессмертной. Как ангела. Или как дьявола". - А где же Ариана? - спросила Эммануэль. Мерви пристально посмотрела на ее губы. - Пойдемте со мной в ванную, - сказала она спокойно, словно вопрос Эммануэль не заслуживал никакого ответа. Зачем? Эммануэль была удивлена. Она понимала, что это не приглашение к любви, во всяком случае, к любви в обычном смысле этого слова. Неясно, смутно она представляла, что можно ожидать чего-то этакого от женщины-львенка. Ей хотелось бы согласиться, но надо было для этого вставать, идти... Прежде чем Эммануэль успела понять, в чем дело, послышались приближающиеся шаги, и Мерви исчезла. Здесь, в Малигате, казалось, поддерживался определенный, с правильными интервалами ритм чередования приемов пищи и приступов любви. Шаги на этот раз означали приближение блюд с яствами и напитками. И действительно, тут же Эммануэль почувствовала, что голодна. Эммануэль не могла припомнить, видела ли она раньше кого-нибудь из своих соседей по столу (или” точнее, по пестрым подушкам). Были ли среди них те, которые так хорошо провели с ней время совсем недавно? Но, может быть, оставаться в таком неведении было гораздо пикантней?... Пошли по кругу трубки, наполненные опиумом. Полумрак приобрел теперь голубой цвет и терпкий запах. Опиум не соблазнил Эммануэль. Она уже знала его вкус. Она услышала, как кто-то читает стихи: "Воздух так сладок, он не даст умереть". Где она слышала это? Она не могла вспомнить, ей было лень вспоминать... Но как только она задремала, ее разбудили. - Так что вы собираетесь делать с вашим супругом? - спросил ее какой-то молодой человек. Она ограничилась беглой улыбкой: это был сложный вопрос. "Здесь Ариана", - объявил чей-то голос. Но дверь не открывалась, и не было никакого движения в комнате. Ей хотелось пить. - Вот, - сказал тот же молодой человек, поднося к ее губам стакан. Потом вздохнул: - Я бы хотел снова любить вас, но, сказать по правде, у меня уже нет сил. У меня тоже, подумала Эммануэль. Так-то вот. |
