Всё ещё отказываясь понимать и принимать происходящее, я повернулась к Азриль со стекающими по щекам беззвучными слезами, а затем, проследив за её взглядом, вновь сконцентрировалась на экране с трансляцией. Синару предстоял ещё один выбор, однако… В этот раз с моим фамильяром явно происходило что-то неладное. Его взгляд был как будто затуманен, а лицо ничего не выражало, даже несмотря на то, что Егора с нами уже больше не было. В очередной раз я попробовала связаться с драконом по ментальной связи или хотя бы достучаться эмоционально. Всё так же безрезультатно. Комната, где он был, находилась в своеобразном вакууме, через который ничто не проходило. Тут же я вдруг отметила, что движения Синара стали очень и очень заторможенными. Казалось, что обычный шаг или поднятие руки стоили ему просто колоссальных усилий. Пожалуй, я бы могла сказать, что он находился как будто в трансе…

В какой-то момент глаза моего фамильяра стали уже не просто мутными, а по-настоящему пустыми. Вытерев слезы, я сконцентрировалась и продолжила свои попытки пробиться к разуму Синара через барьер комнаты. Тем временем началось последнее испытание. Вариант первый: все мы возвращаемся в Бастион и спасаем мир. Вариант второй: на выходе дракона ждёт чудом воскресшая Лаэль, и вместе с ней Синар возвращается к себе на остров, пока весь мир умирает от войны. Ответ очевиден… или нет? В своём нормальном состоянии Синар никогда бы не стал упиваться несбыточными надеждами на то, что Лаэль можно вернуть к жизни. Он бы никогда не предал нашу общую цель! Однако эти пустые, как будто мёртвые, глаза всё мне сказали… Я закричала ещё до того, как коридор Алёны взорвался, а сама она полетела вниз, в лаву. И опять всё по-старому… Мы пытались пробить барьер, но безуспешно. Только и могли что наблюдать, как Алёна умирала внизу, в полной мере осознавая свою беспомощность. Аж до того момента, пока всё вокруг опять не затихло…

Тогда же над нами нависло непередаваемое тяжёлое молчание. Не знаю, как передать пустоту, что вдруг образовалась внутри меня. Только у нас появилась надежда пройти чёртов данж без потерь, и мы потеряли двоих, которые были с нами почти с самого начала. Сдерживать свои тихие слёзы я даже и не пыталась. На удивление, истерики не было, лишь неописуемое душевное опустошение. Вдруг в голове всплыл момент, когда Егор сделал Алёне предложение, когда эти двое пошли под венец, я вспомнила разговор с подругой, в котором она сказала, что обязательно выберется отсюда и заведёт ребёнка… Пока в моей голове крутились воспоминания, глаза становились только мокрее.

Вдруг двери в коридор Синара открылись, и мы увидели дракона, глядящего на лестницу, ведущую к нам, всё теми же стеклянными глазами. В очередной раз я убедилась в том, что с Синаром в комнате что-то случилось. Прикусив губу, чтобы сконцентрироваться, я поспешила вновь проникнуть к нему в голову, ведь теперь, когда комната открылась, это стало намного легче, особенно под «Слиянием души». Однако стоило мне лишь это сделать, и я поняла, что ещё немного, и мой разум точно взорвётся ото всех мельтешащих внутри Синара эмоций и мыслей. К своему потрясению, в голове Синара я обнаружила ещё и другой, незнакомый мне голос. Грубый мужской глас с весёлыми нотками продолжал твердить раз за разом одни и те же ужасы. Стоило только раз их услышать, и всё внутри меня вмиг похолодело. Кто-то определённо пытался свести Синара с ума.

«Это ты их убил», «какое же ты ничтожество», «все надеялись на тебя, а ты их подвёл», «как теперь будешь смотреть в глаза Азриль и Вете?», «что ты скажешь Эльнаре?», «ты не справился, и всё потому, что дефектен», «почему не признал, что ты псих ещё с детства?», «не будь тебя — всем бы было намного лучше», «если бы не твоё проклятие, Лаэль не стала бы фамильяром, сейчас она была бы жива!», «ты жалок», «пойми уже, что без тебя всем будет легче», «умри! умри! умри!».