В свою очередь, Чжан в своей палатке пытался привести в порядок Саяну. Если в момент гибели Егора и Алены та пыталась силой прорваться через барьер, заодно нанеся самой себе травмы и ушибы, то когда Синар прыгнул в лаву, из нее словно вытащили внутренний стержень. Она обессиленно с застывшим на лице шоком уселась на землю и так и сидела, пока к ней не подошел Чжан. Уж не знаю, что он ей сказал, но в итоге Саяна, вынырнув из апатии и шока, тоже выплеснула эмоции в виде истерики и слез. И я ее отчасти понимал. Ведь она фактически осталась последним драконом из тех, кто отправились с нами.

Впрочем, я полагал, что все эти эмоции не только из-за гибели троих из нашего клана, но и некое выплескивание накопленного ранее. А еще потому, что большая часть наконец осознала простой факт. Нам очень сильно повезет, если хоть кто-нибудь из нас дойдет до финиша. Наверно именно это осознание и понимание того, что скоро кто-то опять погибнет, давили на разум каждого в нашем отряде тяжелым грузом без какой-либо возможности его снять.

По-хорошему, мне бы сейчас быть рядом с Ветой и прижимать ее к себе, но я не мог. Оказалось, что очень тяжело ощущать боль близкого человека и слушать его плач. Слишком тяжело. Я конечно попытался вывести Вету из этого состояния просьбой помочь Эльнаре, но это лишь усугубило ситуацию. Ощущать рядом сразу двух убитых горем девушек — это слишком для моей психики. Так что, оставив обеих в палатке, я вышел как бы узнать, что там с Азриль, но на самом деле просто сбежал.

Азриль. По идее, именно она должна была успокаивать Эльнару, но все не так просто. Если у остальных девушек бушевали эмоции печали с переходом в слезы, то у Азриль все пошло по худшему сценарию. Она наорала на бедную Эльнару, послала всех куда подальше и сердито ринулась куда-то в сторону. Позже я смог ее найти метрах в ста от нашего лагеря. Азриль пыталась пробить туннель через каменную стену с помощью своих кулаков. Просто била со всей дури по скале и плакала. Ей было плевать на разбитые в кровь кулаки и поломанные пальцы. Она их лечила на автомате, при этом продолжая лупить со всей дури. И да. Она за это время умудрилась прилично продвинуться вперед. Полуметровая выемка в скале это более чем явственно доказывала.

Мешать ей я не стал. Каждый по-своему справляется с горем. И у Азриль это хотя бы перешло в злость, а не в уныние. Я же, прогулявшись еще дальше, нашел великолепное место для уединения. Небольшой уступ и река лавы метрах в двадцати ниже. Очередной безумный вид, но при этом дарящий покой моему разуму. На удивление, глухие звуки ударов кулаков Азриль о скалу лишь усиливали данный эффект. Печально усмехнувшись своим собственным мыслям, я зачем-то принялся кидать иногда камни в лаву. Просто захотелось и все.

— Надеюсь, ты не собрался искупаться?

— Слишком холодная, чтобы купаться, — равнодушно ответил я, не оборачиваясь к Ильдару.

— Рад, что хоть у тебя осталось чувство юмора, хотя как по мне, черного, — усмехнувшись, Ильдар присел на соседний со мной камень.

— У тебя научился, — тяжело вздохнул я в ответ.

Продолжать эту тему он не стал. Мы просто молча сидели и смотрели на то, как лава медленно и величественно текла по своему руслу. Только через пару минут Ильдар снова нарушил тишину.

— Как-то все очень мрачно у нас.

— Что есть, то есть, — пожал я плечами и печально добавил. — Эх. Жаль, Леха с нами не отправился. Хотя… Наверно это и к лучшему. По крайней мере, он жив.

— И чем он тебе смог бы помочь здесь? — удивился Ильдар.

— Не знаю как, но он умеет поднимать настроение, — усмехнулся я в ответ, вспоминая нашего барда.