Я, правда, до конца не был уверен, что идея выгорит. Все-таки с чего бы офицерам Комитета возиться с какими-то школьниками. Да и Тихомиров со товарищи не имел достаточного веса, чтобы не то что приказать, а даже просто попросить людей из другого управления помочь. Однако, на удивление, к концу недели мы получили весьма солидный словарь на нескольких языках, то бишь русском, английском, немецком, чешском, венгерском и прочих, входящих в состав так называемого соцлагеря. Там даже китайский и корейский с вьетнамским были. Я некоторые выражения показал Нам Ману, и тот подтвердил, что да, это ругательства. А после поймал на себе долгий, внимательный взгляд Сикорской и озадачился, не могло ли это быть ее рук дело. Впрочем, больше никакой реакции от Софии не последовало, так что я выкинул ее из головы. Забот мне и так хватало.

Зосимова подошла на следующий день, и, выполняя обещание, я поработал с ней, напев все мелодии, которые помнил. Бедная девочка выдержала это с трудом, выражение лица у нее было такое, будто я ей зубы без наркоза драл. Ромка сбежал после первой же, а вот Полякова морщилась, скрипела зубами, но терпела. Впрочем, вот уж на кого мне было плевать, так это на нее.

С момента нашей ссоры мы не разговаривали. Точнее, я ее демонстративно не замечал, что Машку дико бесило. Еремин, как комсорг, попытался было надавить на мою комсомольскую сознательность, но наткнулся на мой удивленно-ехидный взгляд и отвалил. Даже ему было понятно, что девушка неправа. Да, раньше я был хулиганом и нарушал безобразие разными методами, но дело даже не в том, что мое поведение кардинально изменилось. Просто, как по мне, вот тогда и надо было разбираться, а не сейчас корчить из себя королеву. Особенно в вопросе, который ее вообще не касается. Я понимаю, что в Союзе обожают лезть в личную жизнь, но даже в этом случае тхэквондистка пролетала, как фанера над Парижем, ибо она не являлась активисткой, или как они называются.

Будь мне реально шестнадцать, такое поведение бесило бы, а так я просто не обращал на нее внимания. Что раздражало уже Полякову. Но мне было плевать. С Леной же мы определились, что она сделает пока мелодии без аранжировки, и мы сразу подадим песни на проверку в Союз композиторов. А дальше уже по факту. Пропустят и предложат издать – работаем дальше. Нет – бросаем эту затею. Я лично не терял ничего и в том, и в другом случае, так что не парился.

С Выгорским тоже все получилось как нельзя лучше. Вторую тренировку на неделе я снова посвятил отработке толчка, но на этот раз работал гораздо более осознанно. Не знаю, может, дали результаты ежедневные мучения с Анастасией, но теперь я гораздо лучше себя контролировал. Вообще, жене Михалыча я готов был поставить памятник при жизни, и не я один. Как я понял, врачей такого уровня даже в стране не так много, как хотелось бы. А то, что она возится с нами, вообще нонсенс. Особенно учитывая, что женщина являлась заведующей отделением травматической хирургии городской больницы. А мужу помогала в свободное от работы время. Святая женщина, и со мной были согласны все, кто ее знал.

Так что к концу второй тренировки толчок у меня получался почти на автомате. Полноценно овладеть техникой мне не позволяло развитие. Все-таки двигать энергию по телу я еще не мог, но в остальном прием освоил. И заметил, что ребята пытаются мне подражать. Судя по тому, что Вы-горский ничего не сказал, это был его план. Всегда легче работать, когда перед глазами есть пример. А что бы он ни говорил про то, что прием ничего не дает в этом плане, я не верил. Скорее уж опытный тренер придерживал ребят, чтобы не надорвались. Я по себе знал, что после нескольких правильных применений техники устаешь, как сволочь. Видимо, все же какая-то энергия тратилась, иначе как я сумел бы сорвать двухсоткилограммовую грушу с крюка.

Не сказать, что я теперь чувствовал себя в полной безопасности.