– …тогда, боюсь, мне придется стать вашим импрессарио. – Ее улыбка, казалось, говорила как о чувстве юмора, так и об уверенности в себе. Лэньер слегка ослабил напряженные кулаки.

Фарли покачала головой.

– Я китаянка. Ко мне это не относится?

Рам Кикура улыбнулась.

– Отнюдь. Граждане с китайскими корнями составляют почти треть Гексамона – намного больше, чем американцы. Что касается вашего статуса – пока что ваше присутствие здесь рассматривается как тайна Гексамона. Вы не будете иметь никаких контактов с другими гражданами, пока ситуация не прояснится. Тем не менее, вы имеете все права, которыми пользуются гости Гексамона. Даже президент не может лишить вас этих прав. Одно из них – право на адвоката, представляющего ваши интересы и дающего консультации. Если кто‑нибудь возражает против того, что ваш адвокат я, сразу же скажите, и будет назначен другой.

Рам Кикура обвела взглядом их лица. Возражений, как она и ожидала, не было.

– Ваш нынешний статус – потенциальные новые граждане. Это означает, что вы можете быть полезны Гексамону, и дает вам некоторые преимущества, которые можно расценить как плату. Но пока вас не будут беспокоить. Как новичков вас будут изучать – если только вы не возражаете – и полученная информация будет внесена в банки данных Гексамона. Она будет доступна Нексусу и другим органам управления, независимо от того, будете вы возражать против этого или нет.

– У меня есть вопросы, – сказал Лэньер.

– Пожалуйста, спрашивайте.

– Что такое Гексамон… и Нексус?

– Гексамон – это все граждане вместе. Вы могли бы назвать его государством. Нексус – главный законодательный орган этого города и Пути, начиная от Пушинки и до запретной территории на отметке два экс девять. То есть, до двухмиллиардного километра Пути.

– Вы все потомки камнежителей – людей, живших на Пушинке? – спросила Кэрролсон.

– Да, – сказала Рам Кикура.

– Прошу прощения, – вмешался Хайнеман. – Сколько людей живет здесь? Как велик этот… Аксис?

Рам Кикура улыбнулась и обращаясь к пустым стенам, изобразила инструкции. Каких‑либо мониторов нигде не было – видимо, их функции выполняли невидимые комнатные пикторы.

Рядом с ней, медленно вращаясь, появилось очень подробное изображение Аксиса. Хайнеман наклонился вперед, сосредоточенно глядя на него.

– Город и Путь населяют сто миллионов человек. Десять миллионов живут вне города, вдоль Пути. Это главным образом, торговцы и координаторы пятисот семидесяти одного действующего колодца. Девяносто миллионов живут в Аксисе. Из них семьдесят миллионов находятся в Памяти Города. Большинство прожило два законных воплощения и покинуло свои тела, чтобы существовать в качестве личностных матриц в Памяти Города. В особых обстоятельствах им могут быть выделены новые тела, но чаще всего они вполне довольны жизнью и там. Около пяти миллионов личностей с отклонениями – поврежденных или с нарушениями, которые невозможно устранить, даже с помощью крайних мер – содержатся в неактивном состоянии.

– Люди не умирают? – спросила Ленора Кэрролсон.

– Под смертью мы понимаем утрату телесного состояния, но не личности. Одним словом – нет или очень редко, – сказала Рам Кикура. – Все мы снабжены имплантами. – Она коснулась точки за ухом, затем над переносицей. – Они дополняют наши мыслительные процессы, а если происходит несчастный случай, сохраняют информацию о наших самых последних ощущениях и личности. Имплант практически вечен – это первое, что мы забираем у жертвы несчастного случая. Каждые несколько дней мы пополняем наши копии в Памяти Города записями со своих имплантов.