– Приемлемо. – Капитан Городец поднялся, разгладил усы и вдруг сказал: – Вот ещё что: запрос по тебе пришёл. Дознаватель Друза – знаешь такого?

Я невольно сглотнул и кивнул.

– Общались.

– Просит в качестве исключения разрешить использование медикаментозных спецсредств.

По спине побежал холодок, и я быстро сказал:

– У меня противопоказания!

– Запрос ушёл напрямую руководству, от меня ждут мотивированного суждения. Убийство с использованием сверхсил дурно пахнет, отмолчаться не получится. И моё мнение лишь примут к сведению, руководствоваться им не станут. Не наш профиль. Институтских медиков обяжут заключение дать.

– Ну здорово! – возмутился я. – А если я после допроса окочурюсь?

– Откачают! Дело-то совсем в другом: после выстрела в затылок откачивать и не станут, а если вдруг сразу не помрёшь – добьют. Да, Петя! А ты как хотел? Высшую меру наказания никто не отменял. И ты, друг мой, чертовски близок к трибуналу и обвинительному приговору. По самому краю ходишь.

– Не прикроете? – спросил я без особой надежды.

– Видно будет, – уклончиво ответил Георгий Иванович и указал на дверь. – Жду в следующее воскресенье.

Захотелось достать письмо домой, которое писал в полной уверенности, что жизнь налаживается, и порвать его в клочья, едва удержал нервы в узде.

Сейчас капитан во мне заинтересован, только надолго ли? Не решит ли в один не самый прекрасный день, что в качестве раздражителя и наживки для неизвестных злоумышленников я ему больше не нужен? А если вдруг их арестуют – что тогда? Бросят на произвол судьбы?

Проклятье! Нужно переговорить на этот счёт с Альбертом Павловичем. Институтские медики – его профиль. Наверняка ведь есть выход на коллег!

Мне очень, до дрожи в поджилках хотелось в это верить. Больше надеяться было не на что.

– Георгий Иванович… – Я замялся в дверях, но всё же переборол нерешительность и спросил: – За мной в Новинске присмотрят?

– А сам как думаешь? – усмехнулся капитан.

– Было бы логично. На всякий случай.

– На всякий случай – присмотрят.

Я почувствовал себя самую малость уверенней и предупредил:

– В одиннадцать я в психиатрическую клинику заеду, а со студентами в час у «СверхДжоуля» встречаемся.

Георгий Иванович вопросительно изогнул бровь.

– Просто, чтоб вы знали, где искать, если вдруг потеряете, – сказал я и поспешил выскользнуть за дверь.

Но – нет, о своих планах я поведал совсем не случайно. Так было нужно.

От комендатуры я поехал на Народную площадь, там забежал на главпочтамт и отправил письмо домой, после выпил кружку кваса, глянул на башенку вокзала с часами и обнаружил, что уже пора отправляться на встречу с консультантом кафедры кадровых ресурсов РИИФС. И вот уж какое дело – теперь она не казалась мне тягостной обузой, теперь имел на неё определённые виды. Ты – мне, я – тебе…

О-хо-хо…

Конспирация. Я знал это слово из детективов и фильмов о саботажниках и шпионах, но сам выявлять слежку не умел и уж тем более не обладал навыками избавления от хвоста. К счастью, Альберт Павлович мою бестолковость учёл, переданные через Ольгу инструкции оказались крайне подробными и предельно понятными.

Я прошёл пару кварталов по бульвару, свернул в переулок, пересёк проходной двор и проскочил через сквозной подъезд на другую сторону дома. Нырнул в дыру в заборе, добежал до здания напротив и поднялся на второй этаж. Коридор там тянулся через весь дом; спустился по боковой лесенке во двор-колодец, через арку вышел на соседнюю улицу и окончательно потерялся в незнакомом районе.