Для начала я поддал жару, повысив температуру центральной секции на пятьдесят градусов выше требуемого и заодно подогрев, пусть и не так сильно, ближайшие к ней круги. Ну а затем восстановил внутренний потенциал и прибегнул к своему коронному трюку: не стал связывать тепловую энергию сверхсилой и вытягивать её вовне, охлаждая предмет и нагревая окружающее пространство, а погасил непосредственно на месте. Управление такой вот нейтрализацией шло едва ли не на уровне подсознания; вроде и практиковался не так много, но охладил лишь те элементы мишени, которые того требовали, и ровно на столько, на сколько это было необходимо.

Я точно знал, какое количество сверхджоулей куда направить, и даже так очень скоро под своим кожаным одеянием упрел, поскольку действовать приходилось практически на грани моих невеликих способностей. Но – справился.

Полюбовался показаниями измерительных приборов, которые не поленился довести до первоначальных значений, избавился от защитного одеяния и выглянул из комнатушки.

– Трофим Фёдорович! – позвал я инструктора. – Готово!

Тот, на ходу дожёвывая бутерброд, подошёл, взглянул на термометры и даже крякнул от удивления.

– Не верю! – заявил он после секундного замешательства. – Руками прикладывался поди?

– Никак нет! – отмёл я эти подозрения. – Могу повторить!

Но инструктор только отмахнулся и потянул носом воздух, затем изучил показания измерительных приборов куда внимательней прежнего.

– Рассказывай! – потребовал он объяснений.

Я заколебался, не зная, стоит ли откровенничать и чем обернётся такое признание, но вовремя припомнил, как легко вывели меня на чистую воду с алхимической печью, и сознался:

– Сфокусировать зону нагрева не получилось, я просто внешние секции охладил.

– Чушь собачья! – взорвался Трофим Фёдорович. – Зачем тут, по-твоему, температура воздуха контролируется? Для таких вот умников, чтоб ты знал! О законе сохранения энергии слышал, неуч? Любое существенное охлаждение чугуна привело бы к нагреву воздуха, а тут не парилка, как сам видишь!

– Так я это… излишки энергии нейтрализовал…

– Как так – нейтрализовал? Ну-ка, покажи!

Я развернулся к мишени, сделал несколько глубоких вдохов и попутно обратился к сверхсиле, а затем разом понизил температуру центральной болванки до двухсот сорока градусов. При этом показания остальных термометров не претерпели изменений вовсе.

Трофим Фёдорович вновь крякнул и уточнил:

– Сложно расход энергии контролировать?

– Вообще нет, – сознался я. – И с выбором зоны тоже никаких проблем. Умею даже квас в кружке охлаждать, а стекло не затрагивать.

– Ну это, конечно, достижение! – фыркнул инструктор и позвал меня за собой: – Идём!

В одном из углов подвала был устроен примитивный маятник – просто под потолком на тонкой цепочке закрепили литую медную шишку, какие обычно используют для грузов в ходиках с кукушкой.

– Раскачай её, – потребовал Трофим Фёдорович и сразу прикрикнул: – Да не тянись ты рукой! Сверхспособности задействуй!

Я попытался аккуратно качнуть гирьку, но ничего хорошего из этого ожидаемо не вышло: сфокусироваться для точного воздействия не получилось, шишка резко подпрыгнула, а потом не столько закачалась, сколько принялась с бешеной скоростью вращаться, едва не сорвавшись с цепи.

Инструктор закатил глаза, но ругаться не стал и скомандовал:

– Останови её! – Оценил мой ошалелый вид и пояснил: – Нейтрализуй кинетическую энергию, балда! Ну чего ты глазами лупаешь?

Я не обиделся и обратил своё внимание на гирьку.