– А что делать-то? – поинтересовался я, повысив голос.

– Разберёшься! – последовал приглушённый ответ.

Я стянул маску и огляделся. Стены оказались выложены обычным красным кирпичом, все они за исключением торцевых были голыми и глухими. И если за моей спиной располагалась дверь, то впереди обнаружилась куда как более замысловатая конструкция, напоминавшая одновременно стрелковую мишень и многосекционную конфорку, какие обычно устанавливают на кухонных печах. Только здесь были вмонтированы один в другой чугунные круги диаметром от метра и меньше; каждый такой «бублик» был сантиметров десять шириной; для наглядности их пометили цифрами от единицы до десяти. И как водится, «десятка» – это яблочко, самый-самый центр.

Позицию оператора отмечала белая полоса на полу, а ещё сбоку обнаружился ряд биметаллических термометров – со стрелками и круговыми шкалами, какие ожидаешь встретить на паровых котлах, но никак не на учебных тренажёрах. Что интересно – измерительных приборов оказалось на один больше, чем секций мишени.

– Центральный элемент весит десять килограммов, его нужно нагреть до трёхсот градусов, – подсказал Трофим Фёдорович. – Чем меньше нагреются остальные, тем лучше. Нижний термометр показывает температуру воздуха. Давай! Жги!

Управление тепловым излучением не представлялось мне чем-то таким уж сложным, главное было предотвратить рассеивание энергии по пути к цели, в остальном же всё было просто и понятно: требовалось оказать воздействие на мишень для ускорения колебаний молекул металлов. Этим я и решил заняться, но для начала вернул на место маску. Пусть и был уверен на все сто процентов, что обойдётся без нештатных ситуаций, но техника безопасности – это святое.

В проштудированном мной пособии говорилось, что доля энергетических потерь тем выше, чем больше расстояние до мишени и ниже интенсивность излучения, а впустую греть воздух мне нисколько не хотелось, принялся втягивать в себя сверхсилу, готовясь всё сделать быстро. Десять метров – это немало: и рассеивания не избежать, и с фокусировкой на такой дистанции могут возникнуть сложности, а с учётом теплоёмкости чугуна и озвученного веса нагрев на триста градусов потребует генерации полутора миллионов сверхджоулей – при моей нынешней мощности работы тут на минуту; это если в идеале. За один подход столько энергии я накопить и выдать не мог, решил для начала ограничиться половиной этого количества. Наполнился сверхсилой, а после выплеснул её, на ходу трансформируя в тепловое излучение, всю разом.

Был уверен в успехе миг или два, а затем повеяло таким жаром, что ощутил его даже через кожаное одеяние и защитную маску. Стрелки термометров мишеней лишь немного дрогнули, зато температура воздуха в помещении резко поползла вверх.

Ох ты ёлки-палки! Что ещё за дела?!

Я ведь всё сделал правильно!

Где-то над головой загудели мощные вентиляторы, начали вытягивать через незамеченные мной щели в потолке тёплый воздух, а приоткрывший дверь Трофим Фёдорович обидно рассмеялся.

– Это хорошо, что ты ничего ещё толком не умеешь, а то бы поджарил себя к чертям собачьим!

Слышать такое было в высшей степени неприятно, но промолчал, не стал ни возмущаться, ни оправдываться.

– Сам скажешь, что сделал неправильно, или подсказать? – спросил тогда инструктор.

Долго ломать голову не пришлось, ответил почти сразу:

– Не учёл отражающую способность чугуна.

– И это тоже, – подтвердил Трофим Фёдорович. – Но в основе всего лежит неправильная фокусировка. Направь энергию точно в цель, не расходуй её попусту!

Я лишь фыркнул, благо маска скрыла этот непочтительный звук.

Легко сказать – сфокусируй!

Будто я не пытался!

Хотя, если начистоту, совет бы отнюдь неплох.