— Да, действительно проблема.

— Друг мой, этот человек не простой террорист. Он должен быть большим артистом, чтобы сделать подобную попытку. Мы же знаем о нем только то, что он ирландец и свободно говорит по-французски.

— Чего вы ждете от меня?

— Поговорите с братьями Жобер.

Броснан бросил взгляд на Анн-Мари, пожал плечами и сказал:

— Хорошо, давайте их сюда.

Он сидел на краю стола, потягивая шампанское. Жоберы стояли перед ним, чувствуя себя неловко в этой роскоши.

— Сколько ему лет? — спросил Броснан.

— Трудно сказать, мсье, — ответил Пьер. — Он меняется каждую минуту. Как будто в нем не один человек. Я бы сказал — ближе к сорока годам.

— Лицо, фигура?

— Маленький, светлые волосы.

— Он никак не выглядит, — вмешался Гастон. — Мы думали, что он пустышка, а он однажды вечером чуть не убил здоровенного громилу в нашем кафе.

— Хорошо. Он маленький, светловолосый, около сорока лет и может постоять за себя. Какие у вас основания считать, что он ирландец?

— Когда он собирал «Калашников», то проговорился, что видел, как такой пулемет разнес на куски лендровер, набитый английскими парашютистами.

— Это все?

Пьер нахмурился. Броснан достал из ведерка бутылку шампанского. Гастон произнес:

— Нет. Есть еще кое-что. Он всегда насвистывает один странный мотивчик, несколько мрачноватый. Мне удалось подобрать его на своем аккордеоне. Он сказал, что этот мотив ирландский.

Лицо Броснана застыло. Он стоял неподвижно с бутылкой в одной руке и бокалом в другой.

— И ему нравится это питье, мсье. — Пьер указал на бокал.

— Шампанское? — спросил Броснан.

— Да, он предпочитает шампанское всему прочему, а его любимой маркой является «Круг».

— Без выдержки?

— Да, мсье. Он говорил нам, что отдает предпочтение вину из смешанного винограда.

— Этот ублюдок всегда его любил.

Анн-Мари положила руку на плечо Броснана:

— Ты знаешь его, Мартин?

— Почти наверняка. Сможешь изобразить тот мотив на рояле? — он обращался к Гастону.

— Попытаюсь.

Гастон поднял крышку, слегка попробовал пальцами клавиши. Потом сыграл одним пальцем начало мелодии.

— Достаточно. — Броснан повернулся к Арну и Савари. — Старая ирландская народная песенка «Жаворонок в ясном небе». Вас, господа, ожидают неприятности, потому что человек, которого вы ищете, не кто иной, как Син Диллон.

— Диллон? — переспросил Арну. — Конечно! Человек с тысячей лиц, как однажды кто-то назвал его.

— Небольшое преувеличение, — заметил Броснан. — Хотя в принципе верно.

Они отправили братьев Жобер домой, а Броснан и Анн-Мари сели на диван напротив Арну и Савари. Инспектор делал пометки, слушая рассказ американца.

— Его мать умерла при родах. Думаю, это было в тысяча девятьсот пятьдесят втором году. Его отец был электриком. Он поехал работать в Лондон, так что Диллон ходил в школу там. У него был удивительный актерский талант, он был просто гениален. Мог меняться на ваших глазах: сожмет, например, плечи и сразу становится старше лет на пятнадцать. Удивительно!

— Так что, вы хорошо его знали? — спросил Арну.