— То есть вы работали с пятью премьер-министрами, если считать и меня тоже.

— Это не совсем точно, как раз сейчас у нас возникли проблемы.

— О, я знаю. Людям из службы безопасности никогда не нравилось ваше существование, бригадир, слишком похоже на личную армию премьер-министра. И они полагали, что перемена в доме десять по Даунинг-стрит дает им хороший шанс избавиться от вас.

— Боюсь, что так, господин премьер-министр.

— Этого не будет. Я говорил с генеральным директором службы безопасности. Так что вопрос улажен.

— Не нахожу слов, чтобы выразить свою признательность.

— Хорошо. Ваша главная задача — поймать того, кто стоит за французским делом. Если он из ИРА, тогда это наше дело. Вы согласны?

— Полностью.

— Хорошо. Идите и занимайтесь своим делом. Держите меня в курсе всех событий, пусть даже самых незначительных.

— Непременно, господин премьер-министр.

Дверь открылась. Как по волшебству появился помощник, чтобы проводить Фергюсона. Мейджор уже работал над другой бумагой, когда за бригадиром закрылась дверь и он начал спускаться по лестнице.

Когда лимузин отъехал от дома, Мэри Таннер наклонилась и подняла стекло, отделявшее салон от водителя.

— Что случилось? О чем был разговор?

— О французском деле. — Фергюсон задумался. — Вы знаете, в нем действительно что-то есть, в этом новом премьер-министре.

— О, перестаньте, сэр, — попросила Мэри. — Вы действительно думаете, что мы сможем выдержать новое правительство после всех этих лет правления тори?

— Вы прекрасны, когда выступаете как представитель пролетариата. Ваш дорогой старый отец, да упокоит Господь его душу, был профессором хирургии в Оксфорде, ваша мать владеет половиной Херсфордшира. Ваша квартира на площади Лоундес стоит миллион, не так ли? И почему это дети богачей обычно такие нарочито «левые», хотя и продолжают настаивать на обедах в «Савое»?

— Вы преувеличиваете.

— Серьезно, моя дорогая, я работал на премьер-министров лейбористов и консерваторов. Окраска политика не имеет значения. Маркиз Солсбери, когда он был премьер-министром, Гладстоун, Дизраэли решали те же проблемы, которые стоят сегодня перед нами. Фенианы, анархисты, взрывы бомб в Лондоне. Разница только в том, что тогда в бомбах был динамит, а не семтекс. А сколько покушений было на жизнь королевы Виктории! — Он рассеянно смотрел на машины, двигавшиеся по Уайтхоллу к зданию министерства обороны. — Ничего не изменилось.

— Хорошо, довольно лекций. Так что произошло? — спросила Мэри.

— Произошло то, что мы снова в деле. Думаю, можно отменить наш переезд в военную полицию.

— Черт возьми! — закричала она и бросилась на шею Фергюсону.

Кабинет бригадира находился на четвертом этаже министерства обороны и выходил на авеню Конной Гвардии. Из него открывался вид на набережную Виктории и Темзу. Едва он уселся за стол, как торопливо вошла Мэри.

— Закодированное сообщение по факсу от Арну. Я пропустила его через аппарат. Вам оно не понравится!

Это было краткое изложение встречи Арну с Мартином Броснаном и данные на Сина Диллона.

— Боже мой! — проговорил Фергюсон. — Хуже и быть не могло! Он похож на призрак, этот парень. Существует он на самом деле или нет? Такой же мерзавец, как Карлос, но совершенно неизвестный средствам массовой информации или широкой публике, нам не за что даже зацепиться.

— Но у нас все же есть кое-что, сэр.

— Что именно?

— Броснан.