«Как он отнесется к подобному сообщению? — раздумывала она, выйдя на улицу. — Какой будет реакция Горбачева на неудавшееся покушение на госпожу Тэтчер? Вероятно, гнев — такой же, какой должен испытывать британский премьер-министр. А если так отреагирует Горбачев, можно не сомневаться в реакции полковника Гатова. Так что же делать?»

Когда она шла по замерзшему тротуару Бейсуотер-Роуд, ей пришла в голову мысль о человеке, который может проявить к этому материалу интерес не только как ее единомышленник. Он к тому же находится в центре событий — в Париже. Это ее бывший начальник, полковник Жозеф Макеев. «Решено. Макеев решит, как лучше использовать эту информацию». Она повернула на улицу Кенсингтон-Палас-Гарденз и вошла в советское посольство.

Случилось так, что в тот вечер Макеев долго работал в своем кабинете. Вошел его секретарь и доложил:

— Звонок из Лондона по специальному телефону от капитана Новиковой.

Макеев поднял трубку красного телефона.

— Таня! — произнес он голосом, в котором прозвучали теплые нотки: они были любовниками те три года, когда она работала на него в Париже. — Что я могу для тебя сделать?

— Я полагаю, что некоторое время назад у вас произошел инцидент, затрагивающий интересы империи? — сказала она.

Это была старая кодовая фраза КГБ, ее использовали, когда речь шла о покушениях на первых лиц Великобритании.

Макеев тут же насторожился.

— Это правда. Обычное происшествие, правда, без какого бы то ни было результата.

— Вас это интересует?

— Очень!

— Вам направлена по факсу закодированная информация. Я буду у себя в кабинете, если вы захотите переговорить со мной.

Таня Новикова положила трубку. У нее был свой аппарат, по которому она могла передавать закодированные сообщения. Она подошла к нему, быстро напечатала нужную информацию, проверяя на экране, чтобы не допустить ошибки. Она добавила личный номер Макеева, вставила донесение в аппарат и подождала. Через некоторое время пришел сигнал о том, что информация доставлена по назначению. Она поднялась со стула, закурила, подошла к окну и стала ждать.

Направленная Таней информация была получена в шифровальной комнате парижского посольства. Макеев стоял там, с нетерпением ожидая ее прибытия. Наконец оператор передал ему листок. Полковник заправил его в аппарат расшифровки и вставил в него свой личный ключ. Ему не терпелось прочесть полученное сообщение, и он начал читать на ходу, в коридоре. Он был взволнован так же, как и Таня, когда увидел слова «Только для премьер-министра». Устроившись за столом, прочитал еще раз. Подумав несколько минут, он протянул руку к красному телефону.

— Ты правильно поступила, Таня. Это моя проблема.

— Я так рада…

— Гатов знает?

— Нет, полковник.

— Вот и прекрасно.

— Могу я сделать что-нибудь еще?

— Очень многое. Разрабатывай своего агента. Сообщай мне немедленно все, что узнаешь. Для тебя может быть еще одно поручение. Один мой друг приезжает в Лондон. Особый друг, ты читала о нем.

— Буду ждать звонка.

Она положила трубку, совершенно воодушевленная, и пошла в столовую.

В Париже Макеев посидел какое-то время молча, нахмурив брови. Потом взял телефон и позвонил Диллону. Ирландец ответил не сразу.