— Верно. Но захочет ли он помогать? — Фергюсон встал и подошел к окну. — Я пытался однажды заставить Мартина кое-что сделать для меня. Он и близко не подошел к делу. — Потом он повернулся к Мэри и улыбнулся. — Понимаете, все дело в его приятельнице, Анн-Мари Оден. Она ужасно боится, чтобы он не занялся прежними делами.

— Я могу это понять.

— Оставим это. Надо написать докладную премьер-министру о последних новостях, только короче.

Она достала ручку и стала писать под его диктовку.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросила она, когда Фергюсон закончил.

— Не думаю. Напечатайте два экземпляра: один в дело, другой премьер-министру. Направьте экземпляр в дом десять с курьером, прямо в руки премьера.

Мэри отпечатала докладную, потом по коридору прошла в машбюро и копировальную комнату. Такие комнаты были на каждом этаже, все сотрудники прошли специальную проверку. Когда она вошла, ротатор был включен. На нем работал мужчина лет пятидесяти пяти, седой, в армейских очках в металлической оправе. Рукава его рубашки были закатаны до локтей.

— Привет, Гордон, — сказала она. — Срочно, на самой лучшей машинке. Один экземпляр в личное досье. Вы можете сделать это немедленно, прямо сейчас?

— Разумеется, капитан Таннер. — Он быстро пробежал глазами бумагу. — Через пятнадцать минут я принесу вам их сам.

Когда Мэри вышла, он сел за машинку, глубоко вздохнул, чтобы успокоить нервы, и прочел гриф: «Только для премьер-министра». Гордон Браун служил в органах разведки двадцать пять лет и дослужился до унтер-офицерского звания. Достойная, хоть и незаметная карьера, увенчанная орденом Британской империи и предложением работать в министерстве обороны после ухода в отставку. Все шло хорошо, пока не умерла от рака его жена. Они были бездетны, и он остался один в этом холодном мире в свои пятьдесят пять лет. И тогда произошло нечто удивительное.

В министерство обороны все время присылали приглашения на приемы из разных посольств в Лондоне. Часто он оставлял один из билетов для себя. Это давало ему возможность убить время. На художественной выставке в посольстве ФРГ он встретился с Таней Новиковой, секретарем-машинисткой советского посольства.

Они понравились друг другу. Ей было тридцать, и она не была особенно хорошенькой, но, когда она пустила его в свою постель, для него как будто открылся новый мир. Браун никогда не знал такого секса и сразу попался на крючок. Потом начались вопросы о его работе, обо всем, что делается в министерстве обороны. Внезапно она охладела. Гордон ее не видел, был обескуражен, чуть не сошел с ума. Он позвонил ей на квартиру. Вначале она говорила холодно, отчужденно, а потом спросила, занимается ли он чем-нибудь интересным.

Он понимал, что происходит, но ему было наплевать. Через него проходила серия докладных об изменениях в британской армии в связи с политическими переменами в России. Легко было снять лишние копии. Когда он принес их к ней на квартиру, все стало на свои места. Она доставила ему такое удовольствие, какого он никогда раньше не испытывал.

С тех пор он делал все, что она просила: делал копии любых документов, которые могли интересовать ее. «Только для премьер-министра»! Как она будет благодарна ему за такой материал! Он закончил печатать и снял две лишние копии. Одну для себя. Он завел для них специальную папку в одном из ящиков комода в своей спальне. Другая копия предназначалась для Тани Новиковой, которая, конечно, была не секретарем-машинисткой советского посольства, как она сказала вначале, а капитаном КГБ.

Гастон открыл дверь гаража напротив «Черного кота», и Пьер забрался за руль старого кремово-красного «пежо». Его брат устроился на заднем сиденье, и они отъехали.