— Кто это?

— Жозеф, Син. Я еду к тебе. Это очень важно.

Он положил трубку, надел пальто и вышел.

IV

В тот вечер Броснан и Анн-Мари пошли в кино, а потом в небольшой ресторанчик на Монмартре под названием «Английская площадка». Он давно был облюбован Броснаном, потому что, несмотря на название, здесь прекрасно готовили тушеное мясо по-ирландски с луком и картошкой. Посетителей было мало.

Не успели они расправиться с мясом, как появился Макс Арну. С ним был Савари.

— Снег в Лондоне, снег в Брюсселе, снег в Париже. — Арну стряхнул снег с рукава и расстегнул пальто.

— Ваше появление здесь означает, что вы следили за мной? — произнес Броснан.

— Вовсе нет, профессор. Мы зашли к вам на квартиру, и консьерж сказал нам, что вы ушли в кино. Он был так любезен, что назвал три или четыре ресторана, в которые вы могли пойти. Это второй, куда мы пришли.

— В таком случае присаживайтесь и выпейте коньяку и кофе, — пригласила их Анн-Мари. — Вы выглядите замерзшими.

Они сняли пальто, и Броснан кивком головы подозвал официанта, который быстро подошел и принял заказ.

— Мне очень жаль, мадемуазель, что я испортил ваш вечер, но это очень серьезно, — сказал Арну. — Произошло ужасное событие.

Броснан закурил.

— Давайте, не тяните.

Ответил Савари:

— Около двух часов назад патрульный полицейский обнаружил тела братьев Жобер в автомобиле на площади недалеко от «Черного кота».

— Вы хотите сказать, что их убили? — прервала его Анн-Мари.

— Да, мадемуазель. Их застрелили в упор.

— По две пули в сердце? — спросил Броснан.

— Да, профессор, патологоанатом сказал нам это сразу, как только начал осмотр. Мы не стали ждать конца осмотра. Но как вы узнали?

— Без сомнения, это Диллон. Так поступает любой настоящий профессионал, полковник. Вы должны были бы знать это. Нельзя стрелять один раз, только два, чтобы жертва не сумела выстрелить в вас.

Арну помешал свой кофе.

— Вы ожидали такой развязки, профессор?

— О да. Он все равно отыскал бы их рано или поздно. Любопытный человек. Всегда держит слово и ожидает того же от тех, с кем имеет дело. Он называет это делом чести. По крайней мере, так он поступал раньше.

— Могу я задать вам вопрос? — спросил Савари. — Я работаю в полиции пятнадцать лет. Видел много убийц, и не только гангстеров, для которых убийство — часть их работы, но и, например, ублюдка, который убил свою жену за то, что она изменяла ему. Диллон совершенно ни на кого не похож. Что я имею в виду? Его отец был убит английскими солдатами, поэтому он вступил в ИРА. Я могу это понять, но не то, что было потом. Целых двадцать лет. Все эти операции, даже в чужих странах. В чем здесь дело?

— Я не психиатр, — ответил Броснан. — Они засыпали бы вас причудливыми терминами, назвав его психопатом и даже покруче. Я видел подобных ему людей во Вьетнаме в отрядах специального назначения, некоторые из них были хорошие парни, но когда они начали убивать, с ними произошло то, что случается с людьми, принимающими наркотики. Они стали чокнутыми. Они начинали убивать даже тогда, когда в этом не было никакой необходимости. И делали это совершенно хладнокровно. Там, во Вьетнаме, люди были для них предметами, а не живыми существами.

— Вы думаете, что то же произошло с Диллоном? — спросил Арну.

— Такое случилось даже со мной, полковник, — мрачно сказал Мартин Броснан.