— Идёт, — хитро прищурился он, и колонка тут же загудела, подавая ценную жидкость в бак нашего «Крузака». — Так а что вообще люди гутарят, не слышно?

— Никто ничего не знает, — пожал я плечами. — Одни войну прогнозирует, другие вообще конец света.

— Это да, — вздохнул дед. — Сейчас всё подряд сочинять будут. Я вон давеча с одним дальнобоем языками зацепился, так он знаешь, чё сказал?

— Да откуда же мне знать-то? — усмехнулся я.

— Во-о-от, — дед назидательно поднял палец вверх. — А он рассказал, что все аэропорты закрыли, мол, с небом что-то не так, не могут они летать больше.

— Да чушь это всё, — отмахнулся я. — Законы физики никто не отменял — как это так: самолёты вдруг летать разучились?

— Вот и я так ответил, — усмехнулся тот. — А он говорит с воздухом что-то не то, и в правительстве знают всё, но молчат, чтоб панику не провоцировать.

— Может и так, — не стал затевать я бесполезный спор с человеком, которому, похоже, просто скучно.

— Эх, молодой ты ещё, — отмахнулся от меня дед. — Ничего, подрастёшь — поймёшь. Срать всем на нас, на людей обычных. Они там точно что-то знают, это я тебе как пить дать говорю.

— Спасибо, — кивнул я и отошёл от окна к своим.

— Чё он там? — с ухмылкой кивнул на заправщика Баталин. — На уши присесть пытался?

— Ага, — нехотя ответил я.— Да ну, глупости всякие сочиняет.

— Глупости не глупости, а доля истины в его словах есть, — не согласился со мной тот. — С небом ведь в самом деле что-то не так.

— В смысле? — я не сразу понял, о чём он, и уж тем более не воспринял его слова буквально.

— В прямом, — ещё шире улыбнулся он и указал глазами в небо.

Я запрокинул голову и даже несмотря на остаточную блокировку эмоций, полностью утратил дар речи. Там творилось что-то невероятное.

Постоянные всполохи, вспышки, будто вот-вот начнётся гроза, хотя на небе ни облачка. Периодически появлялись странные росчерки, похожие на инверсионный след, от реактивного двигателя. Мне не нужно было объяснять, что происходит, как и всем остальным из нашей компании.

До конца осталось не так уж и много, ни о каких трёх месяцах даже речи быть не может. Счёт идёт, судя по всему, на дни, максимум — недели. Даже цвет некогда голубого небесного свода изменился и приобрёл красный, пока ещё лёгкий оттенок. Хотя это, скорее всего, из-за солнца, что уже собралось упасть за горизонт. Но уж больно зловеще всё это выглядело на фоне грядущего.

Мы как завороженные смотрели на небо, а из ступора нас вывел щелчок заправочного пистолета. Баталин ещё пару раз добавил, сколько смог и повесил его обратно, на колонку. Я же отправился расплачиваться.

К Нижнему Новгороду мы подъезжали уже в полной темноте, но в сам город так и не попали. Не потому, что нам не хотелось, просто там развернулась настоящая трагедия. Первая страшная катастрофа, которую теперь уже точно не смогут замолчать.