— Мне «Ауди» больше нравятся, — парировал я.

— Да мне насрать, — отмахнулся тот. — Поехали уже.

Мы забрались в салон, в котором просто невыносимо воняло бензином. Сиденья хоть и мягкие, но удобными их точно не назовёшь. А когда машина тронулась, то на кочках и ухабах лесной дороги я быстро ощутил весь кайф отечественного автопрома.

Держаться приходилось за всё и в дополнении ещё ногами упираться, иначе реально пробить головой крышу. Расслабиться машина не давала ни на мгновение.

Есенин даже не подумал разворачиваться, так и пёр через лес. Одному богу известно, исходя из чего он выбирал нужные повороты, лично я уже давно потерял им счёт и не понимал, куда мы едем.

— Держитесь, сейчас на трассу выберемся, — предупредил водитель, и вскоре машина взревела двигателем, а нас в очередной раз размотало по всему салону.

Но как оказалось, это были действительно последние мгновения экстремальной гонки по лесу. На асфальте семёрка чувствовала себя намного лучше и пошла гораздо мягче, я даже смог немного расслабиться.

— На заправку нужно, — снова подал голос Есенин. — До самой Москвы ни одной не будет.

— Ну так поехали, — пожал я плечами.

— Ты зальёшь? — до меня тут же дошло, с какой целью он поднял эту тему.

— Деньги не проблема, — ответил я.

— Хорошо вам, мажорам, — тут же подковырнула меня Шиза.

— Я не мажор, — это название почему-то всегда казалось мне обидным.

— Ну-ну, — ухмыльнулась та, но я не стал продолжать больную тему.

Заправка оказалась пустой. Не в том плане, что здесь не было топлива — машины отсутствовали. Странно, вроде находится на оживлённой трассе, видимо, качество бензина страдает или ценник слишком завышен.

Однако мы без проблем залили бак под пробку, я приложил карточку к терминалу и вот мы, подвывая коробкой, уже летим в сторону столицы.

Вонь в салоне стала ещё более невыносима, и я попробовал открыть окно. Свежий воздух немного помог, но теперь сделалось холодно.

Первым делом, как до Москвы доберёмся, куплю новую. В этой невозможно находиться, издевательство над людьми в чистом виде. Не автомобиль, а газовая камера, к тому же неудобная. Всего полчаса в ней нахожусь, а уже ноги затекли и спина ноет.

Вика, похоже, вообще не парилась — развалилась на заднем диване, уложив голову мне на колени, и задрала ноги чуть не под самый потолок. Уже через пару минут она сопела, а я как ни старался, так и не смог даже на секунду провалиться в сон.

Кристина тоже умудрилась устроиться на переднем сиденье и дремала в нелепой позе. А Есенин держался за руль одной рукой и дымил сигаретой, добавляя вони в и без того отвратительную атмосферу салона.

— МКАД, — меня разбудил голос Есенина.

Видимо, я всё же уснул. Спросонья я не сразу сообразил, где нахожусь, и что происходит.

Всё тело затекло и болело. На улице уже светало, хотя до открытия метро и магазинов ещё далеко. Сейчас примерно часа четыре утра, может быть, половина пятого.

По инерции я сунул руку во внутренний карман, но затем вспомнил, что телефоны остались на кладбище.