— А вы не боитесь, что рано или поздно они все объединятся и попытаются забрать себе лакомый кусок?

— Им и без меня есть что делить, — небрежно отмахнулся тот.

— До зимы, край.

— И что, пусть попробуют сунуться.

— Вы меня не так поняли, — покачал я головой и включил свой деловой тон, — Жить вам осталось, до зимы.

— А ты не много ли на себя берёшь, пацан?

— Ровно столько, сколько вы сто́ите, — не отводя взгляда ответил я.

— Эй, полегче, Глеб, — попытался меня утихомирить Толя, но я взглянул на него и тот сразу притих.

— Вы думаете, это игра какая, типа на выживание? Нет, всё будет иначе. Вашу базу раздавят не местные, а те, кто вскоре выйдет на поверхность, и вы ничего не сможете им противопоставить. Они подготовились задолго до всего и прекрасно чувствовали себя всё это время. И выбора они вам предоставят немного — либо преклонить колени, либо сдохнуть.

— О чём он говорит?

— Сына, ты послушай парня, у него реально светлая голова. То, что он говорит — правда, если мы не успеем собрать силу, они вскоре поставят раком всех. А что там в их больных головах, одному богу известно.

— Я знаю их планы, я был внутри и кое-что успел увидеть и услышать. Примерно к осени они планируют первый выход на поверхность и как вы думаете, кого они захотят нагнуть первыми? — сейчас я наглым образом врал, потому как понятия не имел, когда Золотова собирается покидать убежище. — Я вас не пугаю, говорю как есть. Эти люди знали о существовании угрозы на протяжении семидесяти лет, и они прекрасно подготовились к концу света.

Полковник перевёл удивлённый взгляд на Толю и тот кивнул в ответ, мол, да, всё так и есть на самом деле.

— А теперь подумайте, что может быть в планах у этих людей? Неужели вы верите в то, что они принесут счастье на поверхность? Или более логично предположить, что они захотят превратить всех в рабов, а сами провозгласят себя новыми богами? — вот сейчас я специально применил именно эти слова, потому как заметил, что при упоминании рабов, Борис Николаевич проявил гнев и презрение, когда рассказывал про Тимура.

— А каким боком ты оказался в том месте? — впервые за всё время задал правильный вопрос тот.

— Моя фамилия Ларычев и мой отец участвовал в строительстве убежища, — сказал я чистую правду, а затем снова соврал, — но когда он хотел рассказать об этом людям, его убили.

— Так это, выходит, месть? — ухмыльнулся полковник, а я не стал отпираться.

— Отчасти да, но по большому счёту, это борьба за выживание. Лично я не готов умереть, как и становиться на колени.

— Послушай, парень, я не знаю, кто ты и за что собираешься сражаться, но это не моя война, я своё уже отбегал. И на будущее: смени свой подход к людям, слишком пафосные у тебя речи. Может, кто молодой и поведётся на всё это дерьмо, только не я, — ошарашил меня своим решением тот. — Оставайтесь на ночь, спокойно выспитесь, а утром я вас провожу.

— Выходит, мимо? — ухмыльнулся Толя.