Время шло, а мы всё стояли, не шевелясь. Чингар уткнулся носом куда-то мне в макушку, мерно и глубоко дышал и, похоже, был вполне доволен настоящим. И мне уже начало хотеться, чтобы он наконец что-то сказал и... всё испортил. Потому что, Бездна сожри, мне тоже было хорошо.

Совершенно неожиданно последняя мысль успокоила. Я наконец вспомнила собственное недавнее решение и признала, что всё, пожалуй, складывается наилучшим образом. И вновь удивилась, а с чего я, собственно, так завелась? Наверное, с непривычки. Давно у меня не было более-менее продолжительных и стабильных отношений, вот и стала забывать, как это вообще бывает и какие у этого состояния есть плюсы.

– И что мы будем делать дальше? – задумчиво спросила я.

Стоять вот так, конечно, было приятно, но затишье в работе могло закончиться в любой момент, оно могло уже закончиться, поэтому хотелось уже поскорее закончить разговор, расставив все точки.

– Стань хозяйкой в моём шатре, - тихо проговорил Чингар, не размыкая объятий.

– Это у вас вместо руки и сердца предлагают? - усмехнулась я. - В смысле, приглашают стать чьей-то женщиной?

– Почти, – отозвался он. – Хозяйкой шатра и сосудом духа. Но о последнем мне спрашивать глупо.

– Как же с вами сложно, – еще раз пробормотала я с тяжёлым вздохом. - Слушай, открой мне страшную тайну: тебе что, настолько скучно живётся, на экзотику потянуло? На кой тебе я-то далась? Ну выбрал бы себе нормальную инчиру.

– Ты невероятно красивая, - медленно, с расстановкой ответил он. – Хоть и чуждая, словно дух. Волосы – как лунный свет на снегу, глаза цвета весны. Тонкая, хрупкая – коснуться страшно. И пахнешь не так, как другие. Морем, степью, ветром...

Зелёна мать! Кто бы мог подумать, что вот эта огромная зверюга и гора мышц на самом деле такая поэтичная и тонко чувствующая натура!

Я с трудом проглотила готовый капнуть с языка яд и хмыкнула тихо:

– Ну да, это, конечно, повод.

– Я не знаю. – Чингар шумно вздохнул. - Это странно. Ты странная. Неправильная, непонятная, даже безумная. Но я не хочу тебя отпускать. Не могу. Даже когда ты меня остригла – злился, но не мог отпустить.

– А сейчас, значит, не злишься?

– Нет. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем ты это сделала.

– Да всё просто. Хотела избавиться от тебя, пока ты окончательно не вывел меня из себя и связь тебя не убила.

– Это не помогло бы надолго, – ответил он. Немного помолчал, а потом тяжело, веско, явно с трудом проговорил: – Прости меня.

– За что? – уточнила я насторожённо, опять готовая ругаться. Небось, чувствует себя виноватым, что подставился и мне пришлось его лечить.

Однако Чингар снова удивил.

– Я не понимал, не слышал, не думал. Ты слишком другая, слишком… дикая. Ты словно выросшая на воле гапура – нельзя накинуть верёвку и оседлать. Только… – он запнулся, явно раздумывая, стоит продолжать или нет. И опять принял нехарактерное для себя решение: – Только приманить, приручить и дождаться позволения. Прости, что только теперь это понял. Я буду осторожнее и разумней.

– И что, никаких больше напоминаний о том, что женщина что-то там должна? Никаких попыток меня воспитывать и ограничивать свободу перемещения? И если я скажу, что мне нужно пойти в Очень Страшное Место или учинить себе членовредительство,ты не станешь рычать, удерживать и взывать к совести?

– Я буду тебя защищать в любом случае, - насупился Чингар.

– А это пожалуйста, но «защищать» – не значит запирать и связывать, или что ты там ещё грозился сделать, – отмахнулась я. – Буду даже благодарна, если во время какого-нибудь ритуала станешь отгонять сочувствующих и при необходимости отбиваться от тайюн.