А после я имела удовольствие наблюдать, как спускается сам вождь в зверином облике. И всё это время думала одну-единственную мысль: лучше бы я этого не видела. Нет, зверь очень ловко прыгал по камням и добрался до дна долины гораздо быстрее, чем я, но мне на каждом прыжке казалось, что вот сейчас он промахнётся,из-под лапы вывернется камень или случится еще что-то в таком духе, и дальше инчир полетит кубарем.

Когда он всё же допрыгал донизу, я от избытка чувств была готова придушить его собственными руками. Неожиданное ощущение; по-моему, первый раз в жизни я так за кого-то переживала. И хотелось бы, конечно, списать всё на страх остаться здесь в одиночестве, без прикрытия и нормального шанса выбраться наверх, но нет, боялась я именно за его жизнь.

К счастью, долго обдумывать это открытие мне не дали. Следом за Чингаром примерно с той же ловкостью спустился гапур,и тут меня преследовало уже другое желание – протереть глаза, которым не верилось. Нет, местные верхoвые твари, конечно, не копытные, и вообще чем-то похожи на ящериц, но... не до такой же степени!

– Чингар, а где водятся гапуры в дикой природе? – полюбопытствовала я, когда мы вновь погрузились на спину зверя и не спеша двинулись дальше.

– А здесь и водятся, в Инкар и её окрестностях, ну и еще в некоторых местах, – легко ответил он. – Ещё увидишь. Мы же здесь надолго, да?

– И хотелось бы возразить, но – увы. Боюсь, что мы здесь очень надолго, - вздохнула я.

– Я так и не понял, что именно ты хочешь тут найти, – признался мужчина.

– Если бы я сама это понимала!

***

Поскольку внятно определённой цели у нас не было, решили действовать так, как инчиры во время выгула молодняка. То есть кочевье от одного удобного места до другого раз в два-три дня, охота, обустройство лагеря и тренировки с оружием. Чингар, конечно, драться со мнoй, даже в учебных целях, согласился не сразу, но в итоге не сумел выдвинуть ни одного вменяемого аргумента против.

Потом вождь и вовсе вжился в роль, увлёкся и стал гонять меня достаточно вдохновенно. Вдохновляли его, правда, не мои успехи, а возможность поймать и потискать. Опять, что ли, охотничий азарт срабатывал? Я вроде бы никогда не возражала против объятий и поцелуев,так что иных предположений не было. Это немного раздражало, но… не дать себя поймать – тоже неплохой стимул.

А на четвёртый день, когда мы покинули первое место стоянки в излучине широкого ручья, и шли, ведя гапура в поводу, я наконец увидела, откуда и как появляются тайюн. И объяснению это, как и само существование подобных тварей, не поддавалось, потому что они просто возникли,из ниоткуда.

Мы вышли на пустую прогалину, которая при солнечном свете должна была выглядеть нарядной и сказочной: луговое разнотравье пестрело среди крупных гранитных валунов жизнерадостно-розового цвета. Но мгновение – и на камнях уже пригибаются к земле, готовые броситься в бой, твари числом больше десятка.

Чингар зло и очень по-звериному зарычал – не то на них, не то на меня за то, что без раздумий выхватила меч из ножен. Однако времени для спора и выяснения отношений тайюн не оставили. Да я и не собиралась лезть вперёд и соревноваться с инчиром в количестве трофейных клыков, бессмысленно. Но стоять памятником самой себе, пока мужчина один отмахивается от тварей,тоже было выше моих сил. А так вроде и у него спина прикрыта, и я не чувствую себя бесполезным грузом.

Бой был коротким – и жарким. И не удалось выйти из него совсем уж без потерь, одна из тварей всё-таки достала Чингара когтями.

– Погоди ты с зубами, не убегут. Дай плечо гляну, - проворчала я, вытирая лезвие меча пучком того самого разнотравья, которым минуту назад любовалась.