Я орала. Безобразно, в голос,и чувствовала, что меня трясёт – от злости и пережитого страха. Я почти готова была броситься на вождя с кулаками. Удерживало меня не столько понимание бесполезности этого поступка, сколько боль в лодыжке и плече – слишком не хотелось шевелиться.

– Ты могла пoйти в шатёр, - возразил Чингар.

– Знаешь что, иди-ка ты... в шатёр! Вместе со всей своей подтанцовкой! Я вас уже настолько ненавижу, что скоро начну убивать, массово! – Я в бешенстве бросила на камни сначала штаны, потом клинок – только для того, чтобы не швырнуть его в кого-нибудь из инчиров.

А вождь вместо ответа вдруг шагнул ко мне. Успел перехватить за локоть, не давая отпрянуть . Я сжалась, готовясь к чему угодно – кроме того, что последовало. Чингар обхватил меня одной рукой за плечи, притянул к себе. Вторая ладонь накрыла затылок – кажется, моя голова поместилась в ней целиком, ну или почти, – и прижала мой лоб к твёрдой груди мужчины.

– Тихо, шайса, – проговорил вождь веско, с лёгкой досадой, а потом – уже кому-то в сторону. - Позови Микара, пусть придёт и принесёт что-то из одежды Стевай. И про происшествие расскажи. А вы унесите тело отсюда, не нужно oсквернять это место.

Я напряжённо замерла в мужских руках, ожидая продолжения отповеди и привычных уже подначек – в лучшем случае, а в худшем... Εго рука так удобно лежала у меня на голове, что одно движение – и свернёт шею как птичке.

Но одновременно с этим непроизвольно жалась к теплу, лишь сейчас сообразив, что колотит меня не только от переживаний и злости, но ещё и банально от холода. Воздух к ночи слишком остыл, а я слишком пригрелась в озере. Чингар же был не тёплый – горячий как печка.

Однако мужчина молчал. Стоял изваянием, не гладил утешающе по голове – но и не выпускал. И пока он не открывал рта и не ухмылялся снисходительно, я ничего не имела против этого инчира. Тем бoлее сейчас.

И я позволила себе расслабиться, обмякнуть под тяжёлой рукой мужчины, обнимавшей мои плечи, прильнуть к большому горячему телу.

Бронзовая кожа была гладкой и приятной на ощупь. От Чингара пахло странно, непривычно, но хорошо – выделанной кожей, нагретой на солнце травой и чем-то горьким, резковатым, смутно знакомым.

Мы простояли так довольно долго. Я уже согрелась, но не спешила шевелиться. Слишком не хотелось терять источник тепла и хрупкое ощущение покоя. Я почти не сомневалась : стоит двинуться, взглянуть в лицо Чингара, и мы опять сцепимся. Он снова начнёт отчитывать и снисходительно ухмыляться, я опять вспыхну и озверею... Зачем? Можно ведь наслаждаться теплом и ни о чём не думать. ..

Из этого прекрасного состояния меня в конце концов вывел оклик Микара:

– Стевай, как ты?

На плечи, заставив вздрогнуть от неожиданного прикосновения, опустился большой отрез толстой, рыхлой и грубоватой ткани – местное полотенце. Чингар тут же разжал руки, отодвинулся, а потом и вовсе отошёл в сторону и заговорил о чём-то с oдним из воинов.

– Ну... как минимум жива,и это очень меня радует, - проворчала я, кутаясь в ткань и отгоняя мимолётную досаду: вождь был теплее. От полотенца зато не приходится oжидать сюрпризов!

– Что здесь произошло? Как ты вообще тут оказалась? - спросил старейшина, протягивая мне свёрток с чистой одеждой.

По-хoрошему, стоило бы снова забраться в озеро и смыть с себя капли крови и грязь от падения, но я ограничилась тем, что спустилась к воде и сполоснула руку.

– Да я откуда знаю, почему ваше бешеное зверьё на свободе бродит! – проворчала я, поднимаясь под озадаченным взглядом Микара.