Зачем? Затем, что я сейчас окончательно поняла: слов он не поймёт, станет методично долбиться и добиваться своего, продолжая загонять меня как дичь. Увы, всерьёз и твёрдо ему отказать – так, чтобы обмануть чутьё, – я не сумею. Да, Бездна меня сожри, мне слишком с ним хорошо!

Поэтому Чингар станет давить – сильнее и сильнее, пока это не закончится его смертью: я слишком хорошо себя знаю и уже несколько раз была близка к тому, чтобы воспользоваться связью управления именно так. Да, в горячке. Да, по дури,и через мгновение пожалею. Но приказ будет не отменить.

Увы, и приказать ему оставить меня в покое, забыть и выкинуть из головы я не могу – связь слишком проста и примитивна, чтобы влиять на чужие желания. Подобная команда скорее прикончит его, чем принесёт пользу. Да я даже приказать держаться от меня подальше не могу. Слишкoм инчиров мало и слишком плотной группой они живут, чтобы избежать случайных встреч. Не могу же я выгнать его из поселения.

А отказаться от связи управления... Лучше не станет, просто пострадавшей стороной сделаюсь я. Подобного исхода я не хотела совершенно точно, поэтому следовало действовать сразу и наверняка. Конечно, окончательно лишусь личной жизни. Неприятно, но... невелика жертва, обойдусь. Буду компенсировать недостаток общения научными изысканиями.

Глава 7

Удачный момент для реализации задуманного подвернулся назавтра же. Мне даже не пришлось звать Чингара, сам явился. Зашёл в здание лазарета, когда я обедала, нашёл взглядом.

– Стай, здравствуй! – проговорил с порога, чуть улыбнувшись. - Пойдём, тебе это понравится.

– Привет, - хмуро кивнула я. Никогда не обладала лицедейскими талантами и потому изобразить искренний восторг не сумела. Но Чингар то ли не обратил внимания,то ли ему хватило моего мрачногo удовлетворения и того, что я всё же поднялась с места и двинулась за ним на улицу.

Перед лазаретом собралась небольшая возбуждённая толпа зевак, состоящая из женщин и детей. И быстро стало ясно, почему: на брусчатке перед ступенями извивался живой тайюн. Туго скрученный верёвками, с отрубленными кистями, с плотным кожаным мешком на голове.

– Полезная штука, – задумчиво заметила я.

– Ты принимаешь трофей? – спросил Чингар.

Ещё вчера я бы, наверное, попалась в эту ловушку. И добычу бы оценила, и добытчика, может, даже поцеловала в знак благодарности. Даже подумала бы, что кое-что вождь выучил,и уж наверняка не вспомнила, увлечённая новыми перспективами, давнишнего разговора с Микаром про трофеи, которые положено приносить терпеливо дожидающейся в шатре женщине.

Но злость моя никуда не делась, пульсировала в горле холодом и требовала выхода. Злость и тоскливая уверенность в принятом вчера решении. Не получится с этим инчиром так, как я привыкла, а значит, нужно резать сразу, по живому, пока не стало хуже.

– Нет, – выцедила сквозь зубы. На лице инчира проступило изумление, а я наконец дала волю гневу. – На колени. Замри, - приказы один за другим упали в повисшую тишину. – Я не твоя женщина, Чингар. И ничья, запомни. Я не вещь, чтобы давать кому-то право меня присваивать, метить и хоть как-то ограничивать мою свободу.

Говоря это, я достала из-за голенища нож. Вождь наблюдал за мной испытующе, пристально, но безо всякого страха.

– И что, ты теперь меня убьёшь? - хмыкнул он. - Не думаю.

– Правильно. Начнём с воспитательных мер.

– Заставить стоять на коленях? – насмешливо уточнил Чингар, провожая меня взглядом. Жарким таким, многообещающим.

– Это сугубо функциональная мера, – возразила ему, заходя за спину.

Нож был очень острым, а гладкие чёрные волосы настолько густыми, что с трудом помещались в руку. На мгновение даже стало жалко такую красоту, но – лишь на мгновение.