Даже здесь внутри помещения за толстыми стенами я слышал слитные крики толпы. Не меньше нескольких сотен человеческих глоток орали, скандируя, - 'Смерть, смерть…'. Внутренне я был с ними солидарен, именно смерть… олигархи довели до ручки. Я расправил плечи и рыкнул в полной тишине храма, проверяя на вкус это сладкое слово.

– С-смерть! - М-да, нужно срочно очищать свою карму от олигархической грязи. Соскочив с постамента, быстрым шагом направился к выходу.

На несколько секунд задержался на ступенях у выхода и огляделся. Ярко светит полуденное солнце. Храм стоит в центре мощеной площади в окружении низких каменных стен. Вокруг ни души. Главные ворота приоткрыты и оттуда, из-за стен, слышится ор толпы. Скинул с плеч и поставил в уголок колчан с луком, проверил, как выходит из ножен меч, и хорошо ли подвешена секира. Настроился на сшибку с переходом на внутреннее зрение, рассчитывая видеть все - впереди, слева, справа, сзади и широким, скользящим шагом двинулся к воротам, порыкивая от нетерпения… тигр идет.

Протиснулся в щель ворот и осмотрелся. На большой городской площади перед воротами казнили жрецов. Казнили четвертованием и в углу помоста, рядом с плахой, уже сформировалась куча, состоящая из голов, рук, ног и всего остального этих несчастных.

Палач в очередной раз махнул топором и крик жертвы потонул в слитном реве толпы.

– Смерть! - Своей очереди связанные и на коленях ждали восемь человек… Припозднился я, однако.

Натянув на лицо свою спецназовскую шапочку, выхватил меч и с рычанием бросился на толпу. Люди стояли плотно, спиной ко мне и вытягивали шеи, чтобы лучше видеть помост с палачом. Поэтому я ничего лучше не придумал, как вскочить на плечи крайнему. А затем побежать по головам, успевая цеплять кончиком меча, макушки всех до кого мог дотянуться, нанося удары клинком крест на крест. Я бы обозвал этот прием - 'лесоповал'. Люди падали, как спиленные елки в лесу, и за мной оставалась широкая просека.

Но вот я соскочил с последнего гражданского из толпы и передо мной остались только стража и палач. Палач был один, а стражи много. Нужно переходить к следующему приему - больше всего для него подходит название 'фреза'. Он хорошо пригоден для снятия множества заусенцев.

Перебросив меч в левую руку, обнажил секиру и закрутил клинок и топор по сложным траекториям. Здесь главное - не увязнуть в месиве тел, рук, ног и крови. Но и солдатики оказались не из робкого десятка, повыхватывали все, что можно - мечи, топоры, кинжалы и, рассчитывая, видимо, на свою численность, попытались меня остановить. А я двинулся сквозь них по трассе, которая во многом являлась порождением злости и желания отправить в мир иной, как можно больше народа.

Вращение и уклон. Я не человек - я фреза. Каждый удар не должен быть напрасным… Главная защита - это нападение, и внимательнее, черт побери! Мешанина мечей, рук, ножей, ног. Добей! Слева чья-то спина. Получи! Меч разрубает позвоночник! Это будет наш Рома. Справа лицо, белые от страха глаза и раззявленный в крике рот. Прими секиру по темечку! Это Олежек - мир праху ему. Удар, вращение. Вращение, блок лезвием секиры и отрубленная ниже локтя рука вместе ножом начинает свое падение на землю! Резкий выдох! Нырок в сторону. Это уже не 'фреза', а 'рокада'… Мах мечом назад и фонтан крови из разрубленного горла. Апперкот секирой снизу вверх и разрублена челюсть вместе с лицевыми костями. Соберись… Бей! Работаем, работаем…

Сбоку, кто-то просунул копье. Тело изогнулось, уходя от удара. Уклон. Мах мечом и секирой. Три трупа - секира остановилась только завязнув во втором, третий мертвяк - целиком и полностью заслуга меча.