Не доезжая метров пятьдесят, я перешел на рысь, выдернул лук и с расстояния пистолетного выстрела выпустил три стрелы. Две так, чтобы на повал двоих, и одну, в правое плечо третьего. Нужен был мне язык для серьезного разговора, а эти воины, судя по всему, разведка или передовой отряд армии.

Заметили меня и схватились за оружие солдаты лишь в последний момент. Двое сразу полегли, как спелые колосья под серпом. Третий, получив стрелу в плечо и уронив меч, завыл от боли. Метил то я в кость, а куда метил - туда и попал. Его можно только пожалеть, но недолго. Жить ему осталось ровно столько, сколько потребуется, чтобы узнать от него последние новости.

Спрыгнув с коня, намотал поводья на маленький кустик и быстрым шагом двинулся к насильнику. Бросив взгляд, на сидящую на земле Аллу, заметил под ее правым глазом легкую ссадину. Не мудрствуя лукаво - око за око, выдал воину великолепный нокаутирующий хук по правому глазу, отбросивший сластолюбца в сторону на несколько метров. Фонарь, который у него должен был созреть в скором времени в результате удара, будет способен осветить небольшой городок районного масштаба.

Оглядевшись, отметил, что солдат, который держал лошадей, ухитрился намотать поводья себе на запястья. Получив стрелу в правый висок, он теперь лежал на земле и уже мертвый своим весом удерживал лошадей на месте. К седлу одного из коней была приторочена веревка. Сняв ее с коня, я с успехом использовал вражеский припас, чтобы связать с трудом приходящего в себя солдата. Для пущего эффекта стянул любителю 'клубнички' руки сзади и притянул их к ногам, выгнув болезного, как колесо.

В это время Аллу поднялась на ноги. Я кивнул ей и взглядом спросил.

– Все ли нормально? - Поправив одежду, девушка ответила.

– Все хорошо Панкрат. Я здорова, - еще раз внимательно осмотрев ее, приказал.

– Садись в седло и малым ходом отведи караван назад до перелеска. Там дождешься меня или моего сигнала.

– Слушаюсь, Старший брат, - и, слегка прихрамывая на левую ногу, направилась к своему коню.

Я повернулся к пленнику, увидел, что он пришел в себя, и скрипит зубами от боли в неловко вывернутой и прострелянной руке. Сделав несколько шагов, подошел к солдату вплотную, опустился перед ним на корточки, подцепил подбородок, посмотрел в глаза и спросил.

– Где сейчас армия, солдат?

Сверкнув на меня одним левым глазом, так как правый, в полном соответствии с силой удара, уже полностью затянулся фундаментальной гематомой, воин попытался плюнуть в меня. Но это сложно сделать, когда во рту нет слюны. Мне ничего не оставалось, как по уже проверенной методе, зацепить стрелу в плече и дернуть пару раз. Дикий крик, который вырвался из пленника, порадовал мой слух и я сказал.

– А я уж думал, что разговариваю со стойким оловянным солдатиком без языка. Ты меня разочаровал, солдат. Плачешь, как ребенок, крепись. Ведь это только начало, - и снова дернул обломок стрелы. Единственный глаз воина вместо ярости, затопил ужас. Я ласково ему покивал и спросил.

– Так, где твоя армия? Не молчи, - воин прохрипел.

– Не знаю.

– Я улыбнулся и промурлыкал. - Хороший мальчик, а говоришь неправду, - достал кинжал, прижал его кончик к его правому глазу и сказал. - Тебе ведь все равно не нужен правый глаз. Ты ничего не видел и ничего не знаешь. Так зачем тебе глаза? - солдат зажмурился и закричал.

– Я знаю. Я все скажу, - и его прорвало. - Армия на расстоянии одного дневного перехода по дороге. Мы втроем отправлены разведать путь. В случае чего-либо серьезного один из нас должен предупредить Вечно второго.

– Почему Вечно второго, а не Первого?

– После взятия города, Первый покинул армию и ушел один через джунгли к Хрустальному озеру.