Для себя я точно рассчитал момент и, как только расстояние между нами сократилось до нужного предела, лихо свистнул и поднял коня на дыбы. Обе лошади нападавших шарахнулись в сторону, но было уже поздно. Выхватив меч, с наклонами влево-право, я успел срубить обоих упырей. Лошади проскакали мимо, а их наездники-бедолаги, переоценив свои силы и умение, остались лежать на дороге. Как говорится - не рой яму…

Судя по всему, я ошибся. Никакие это не купцы, а была это спаянная команда мародеров. Причем, команда, чувствующая свою силу и, готовая по наглому грабить и убивать, особо тех, кто меньше числом и кажется слабее. И убивать, просто так… походя. Таких пруд пруди, желающих половить рыбку в мутной воде военного лихолетья. Одним словом - отморозки. Ну, а с бандитами и ворами у меня разговор короткий - я сам себе судья, прокурор и палач. Поэтому спрятал в ножны меч и взял в руки лук.

В это время возница на первой повозке успел просчитать ситуацию, наклонился и тоже вытащил лук со стрелами… И получив стрелу по центру груди навылет, опрокинулся назад. Охрана в замешательстве топталась на месте, не зная что делать. Лишь после энергичного крика хозяина - 'взять его', бандюганы пришпорили лошадей, вытащили сабли и, заорав дурным голосом, бросились на меня.

Четыре выстрела - три трупа. Почему четыре? А потому что одному из четверки выпал счастливый лотерейный билет - стрела случайно встретилась с его клинком и изменила направление. Бывает… но редко. Поэтому пришлось стрелять в него дважды. В жизни всегда встречаются особо удачливые люди. Но Фортуна обычно благоволит умелым и оставляет последнее веское слово именно за ними. В этот раз счастье, как и положено, стояло на моей стороне и четвертый труп покатился в придорожные кусты… Счастливчик прожил лишь на несколько секунд дольше остальных… что тоже немало.

Вот их и осталось только трое. Из этих троих, двое возниц выглядели абсолютно индифферентно. Подъехав ближе и посмотрев на их избитые физиономии, понял, что это простые по наглому рекрутированные крестьяне. Можно считать рабы, замордованные до потери чувства самосохранения и, которым глубоко наплевать на всяческие разборки их временного хозяина. А главный босс в это время суетился и не знал куда себя девать. Несколько секунд он сидел в ступоре раскрыв рот. Потом вдруг встрепенулся и дернулся было бежать, но сразу же понял, что это глупо. Наконец, вспомнил, что он мужчина, взял себя в руки, сделал страшное лицо и решил помахать сабелькой.

За всеми этими действиями я наблюдал с усмешкой на лице, остановившись в нескольких шагах от повозки. А, как только он принял окончательное решение, пустил стрелу целясь ему в правое плечо, с расчетом повредить сустав, чтобы было побольнее. Клинок выпал из руки мародера и совершенно неожиданно для меня бандит зарыдал. Впрочем, это вполне естественное явление, когда человек слизняк от рождения, а физическая боль накладывается на чувство безысходности.

Я убрал лук в налучье, слез с коня, накинул поводья на оглоблю сзади телеги, подошел к передку и выдернул босса с облучка повозки. Спланировав по воздуху, он неудачно грохнулся о землю, сломав мою стрелу у себя в плече. Носком сапога перевернув бандита на спину, я вынул у него из ножен нож и засунул себе за пояс. Прихватил за шкирку и подтащил мародера к телеге. Отрезал от поводий два куска и, раскинув ублюдку руки в стороны, привязал к борту повозки. Все это время мой 'крутой' самозабвенно рыдал без остановки, подвывая и захлебываясь слезами и соплями.

Обиходив начальника, я обратил внимание на возниц и скомандовал им слезать с повозок и ложиться руки за голову лицом вниз на обочине дороги. Это указание было выполнено быстро и четко. Полное впечатление, что исполняют роботы. Теперь оставалось только учинить допрос бандиту.

Встав напротив распятого, я несколько секунд рассматривал его, затем резко ударил ногой в кость, так чтобы было пронзительно больно, и рявкнул.