– На первом этаже справа по коридору сидит малолетний сын и наследник графа Криваса. В конце коридора в камере находится Баренго - магистр нашего Ордена. Он не поладил с Кадором. Последние пять лет объявлялось много претендентов на руководство в Ордене. Он один из них. В свое время его к нам прислали из Адерабада в качестве надзирающего. На втором этаже в конце коридора сидит маркиз Веньял - личный друг короля. В камерах напротив его жена и дочка. - Подумал, шевеля губами, и выдохнул. - Все. - Я повернулся к Энтону и спросил.

– Ты ничего не хочешь добавить, жрец.

Мой старый недоброжелатель скромно промолчал и я сделал ему замечание.

– Когда я спрашиваю, нужно отвечать, - и, подкрепляя словесную команду действием, воткнул стилет в точку 'цзянь-цзин' на правом плече. Энтон засучил ножками, прогнулся назад и застонал. Я подождал пару секунд, медленно вынул и воткнул стилет в точку 'чжун-фу'. Бандит заскрипел зубами с такой силой, что начала крошиться эмаль. Затем его прорвало и он дико закричал, а я добавил, повысив голос. - Не слышу ответа, Энтон.

– Гаренга сказал правду, Черный, - выдавил из себя боевик, когда его слегка отпустила, невыносимая боль.

– Молодец. Ведь можешь, когда хочешь, - и повернулся к Гаренге.

– Кто еще из адептов ордена находится в городе.

Гаренга начал подробный рассказ о соратниках с описанием точного местонахождения, особенностей характера и положения в иерархической структуре Ордена. Описание получилось путанным и длинным. Временами я останавливал Гаренгу и просил подтвердить полученную информацию у Энтона. Малейшая задержка с ответом с его стороны побуждала продолжать 'иглоукалывание'. Уже через полчаса напряженной работы его же собственным стилетом я сформировал у Энтона почти безусловный рефлекс. Очень любопытно было наблюдать за его потугами, когда он действительно не знал, что сказать, но обязан был ответить.

Все это время я ощущал жесткий энергетический прессинг со стороны колдуна. Этот монстр и не думал сдаваться. В конце концов мне это надоело.

Я шагнул к Кадору, приподнял ему голову и спросил.

– А ты чего молчишь, чудовище?

В ответ колдун заскрипел зубами и я медленно продавил стилетом ему грудь, вогнав заточку по самую рукоятку, проткнув сердце насквозь. В лучших традициях всех колдунов, этот местный Распутин, мычал и дергался на цепях со стилетом в сердце еще несколько минут. Но здоровые силы природы взяли-таки свое, и я, наконец, констатировал летальный исход. Не хватало еще мне где-то искать и ловить зайца с уткой, как у Кощея, или вбивать ему в грудь осиновый кол, как вампиру.

После примерно четырех часов 'работы' с подследственными я получил ответы на все вопросы, которые сумел задать. Адепты выложили все, что знали и о чем только догадывались, а Энтон погрузился в глубокое беспамятство, которое временами прерывалось конвульсиями отдельных частей тела. Его организм явно пошел вразнос, что-то там я у него задел жизненно важное и ему 'иглоукалывание' не пошло на пользу. С минуту подумав, не забыл ли что-нибудь спросить, я ударил 'жреца' стилетом в сердце и оставил заточку у него в груди. Как всякий нормальный человек Энтон умер мгновенно.

Всех выданных мне соратников Гаренги и Энтона я посчитал неопасными. За исключением двоих киллеров, профессионалов высокого класса. Они в настоящий момент находились в пустом доме, у похищенного Кланом маркиза Веньяла. Убивцы сидели в засаде и ждали приезда старшего сына маркиза с целью его ликвидации. Молодой человек должен был объявиться не раньше, чем через сутки, и с оказанием сиюминутной помощи можно подождать, но с этими двумя, обязательно нужно разобраться… радикально.

Предупредив напоследок Гаренгу, что он должен рассказать все людям короля, и добавив ему по ребрам с обеих рук для закрепления эффекта, оглядел камеру.