Я глуповато улыбнулся. Растерянность сменилась некоторым смущением.

— Один из нас долго не протянет, — туманно заметила девушка, — если вы все не узнаете.

— В таком случае к делу! — воскликнул Уоррен. — Мистер Водоши, вы видели яхту, что причалила нынче утром?

— Да.

— Она из Италии.

— Ах вот как?

— Именно так. В общем, сидим мы после обеда на пляже вместе с другими. Швейцарцы были, французская пара, старикан с седой бородой. Немного погодя подошли английский майор с женой.

— Да оставь ты этот идиотский повествовательный стиль, — сказала девушка.

— Не спеши! Мне хочется, чтобы мистер Водоши ощутил атмосферу происходящего. Так это и было. Они подошли чуть позже остальных. Сами знаете, жара стояла страшная. Все мы после poulet à la crème, что подали на обед, дремали в шезлонгах. А о том, что англичане подошли, поняли, только услышав его слова, что, мол, на этот стул небезопасно садиться.

— Видите ли, — резко перебила она брата, — они сидели немного справа от нас, и нам все было хорошо видно. Ну вот, и когда…

— Погоди, — остановил ее брат, — не порти рассказ. Твой выход не за горами. Как я и сказал, мистер Водоши, все мы дремали, думая, неужели может быть еще жарче и что, пожалуй, переели за обедом, когда миссис Швейцарка сказала что-то мистеру Швейцарцу. Вы сами знаете, как это бывает. Даже если не говоришь на каком-то языке, часто по интонации понять можно. Словом, я открыл глаза и обратил внимание, что швейцарцы смотрят в сторону бухты. А потом увидел, как с яхты спускают ялик и сидящий в нем матрос подгребает к трапу. По трапу спускается мужчина в морской фуражке и белом кителе. На вид тяжеловат, но в ялик спрыгивает довольно легко, и матрос начинает грести к берегу. Ну, все вглядываются, может, потому, что это отвлекает от переваривания poulet à la crème, и начинают переговариваться. — Уоррен многозначительно поднял палец. — Если бы они только представляли, что их ожидает.

— Но для нас, — вступила его сестра, — сюжет уже начал разворачиваться, потому что наши двое англичан неожиданно начали разговаривать. Самое забавное, однако, заключается в том, что говорили они не по-английски. Потом швейцарский господин пояснил, что это итальянский, но, естественно, тогда мы этого не знали. Так или иначе, странно, что англичане говорят друг с другом на иностранном языке, а еще удивительнее, что выступает в основном миссис Клэндон-Хартли. При этом она все время указывает на ялик. Майор тоже посмотрел в ту сторону и заговорил по-итальянски. Разве вы могли себе представить, что он владеет итальянским? Так или иначе, похоже, он не согласился с ней — все время отрицательно качал головой — и произносит нечто напоминающее женское имя, Кэй, что ли. Ей это явно не понравилось, и она снова начинает показывать на ялик. Теперь он был всего в двенадцати ярдах от берега, человек в морской фуражке встал с крюком в руках, готовясь зацепиться за железное кольцо, вделанное в скалу, а миссис Клэндон-Хартли внезапно что-то воскликнула и побежала к кромке берега, выкрикивая что-то и размахивая руками.

— Человек с крюком заметил ее и чуть не падает за борт от изумления, — подхватил Уоррен Скелтон, — затем крикнул: «Мария!» Я ни слова не понимаю по-итальянски, так что не знаю, о чем шла речь, но только они долго болтали друг с другом не умолкая, перекрикивались на расстоянии, пока он наконец не подвел ялик к берегу, не закрепил крюк и не соскочил на берег.

— Дальше, — снова заговорила девушка, — он обнял ее и два или три раза поцеловал.