Перед самым рассветом нардарский безземельный эрл стал свидетелем непонятного события. Черное чудовище, неторопливо прошествовав по главной площади города, приблизилось к храму, возведенному Провозвестником, где хранились Камни, и без всяких затруднений прошло сквозь стену, оставив за собой медленно затягивающуюся прореху. Драйбен, осторожно следовавший за гигантским волком, видел, как существо остановилось возле отлитых из серебра ладоней, обнюхало лежащие на них Кристаллы... А потом, по-собачьи незамысловато задрав лапу, помочилось на постамент и попросту растворилось в воздухе. Драйбен сначала остолбенел от неожиданности и, лишь когда волчина исчез, понял: Владыка Самоцветных гор мыслью своей решился проверить, в действительности ли храм Меддаи скрывает в себе оружие, способное поразить Его сущность. Следовательно, теперь...

    А что теперь?

    Над головой нардарца пылали зелеными сполохами небеса. Предвечный был разгневан, волчьи стаи Дикого Гона, почуяв, что человеческое божество может обратить свою ярость на них, поджав хвосты, убегали обратно в пустыню... А где-то там, к восходу, за красновато-желтыми барханами Альбакана, ждали приказа к атаке другие стаи - на сей раз человеческие, но по злобе и бешенству стократно превосходящие любых волков. Око увидело, что наконечники небесных копий сохранились, а значит, будет устранять опасность, исходящую от Меддаи, и прежде всего пошлет на Священный город орды мергейтов.

    Именно эти соображения и высказал Драйбен святейшему аттали.

    - Тогда... - На лице старика не было написано ни испуга, ни обреченности, а только уверенность. Знание того, что Атта-Хадж сильнее любого монстра, явившегося из других миров. - Тогда я вижу лишь два пути: либо срочно вывезти Кристаллы Провозвестника из храма-крепости и спрятать в Дангарских горах, что будет немыслимым святотатством, либо требовать от прибывающего сегодня шада Даманхура защиты. Пала Мельсина, но это не весь Саккарем. Олицетворение Саккарема здесь, в Священном городе. Если мергейты и союзные с ними горцы превратят Меддаи в груду развалин, тогда можно будет говорить: "Горе тебе, Саккарем!"

    - Я знаю, что шад собрал большую наемную армию, - начал развивать мысль аттали Драйбен. - Но посуди сам, мудрейший: Даманхур много седмиц ведет войну, наверняка большая часть казны потеряна или истрачена. Содержание иноземного войска стоит дорого - я не беру в расчет рыцарей из Полуночной империи. Вольных конисатов или Нардара, которые приехали в Дангару с надписями на щитах "Война ради войны". Для них битвы - лишь развлечение. Безусловно, конница Нарлака сильна, но после первого же поражения они начнут сомневаться, а после второго - подадутся обратно, на родину. Биться до конца станут лишь арранты или сегваны, но им нужно платить. Как я предполагаю, золото у Даманхура кончится очень и очень скоро.

    - Золото? - вскинул брови эт-Убаийяд. - Пусть справедливо накажет меня Атта-Хадж за несдержанный язык, но я скажу так: золота, цветных камней, серебра, драгоценных даров моря в Меддаи накоплено великое множество. Поверь, мне стоит лишь приказать, и казначеи Священного города купят десять самых великих армий, но дело в другом. Во-первых, нужны мудрые полководцы, без которых самое обеспеченное и многочисленное войско будет лишь стадом баранов. А во-вторых, требуется как можно быстрее устранить саму первопричину войны тварь, засевшую в Самоцветных горах. Положим, мы убьем Гурцата. Но чудовище, пожирающее страх, используя свою стократно увеличившуюся силу, немедленно найдет себе другого слугу. И как знать, не будет ли им шад Даманхур, кениг Нарлака или, уж прости, ты сам, а то и конис Юстиний Нардарский?

    - Верно, - сокрушенно согласился Драйбен.