Тугие струи мутной, окрашенной кровью воды изливались на зыбкую песчаную почву и мгновенно пожирались пустыней.

    - Эй! - Шад окликнул ближайшего халитта. Даманхура оскорбляло то, что на него никто не обращает внимания, хотя телохранители еще за лигу до Меддаи развернули лазорево-зеленый штандарт саккаремских владык, а сам шад сменил обычный белый тюрбан на головной убор правителя Империи Полудня - тяжелое, давящее на голову сооружение, свернутое из полос изумрудного шелка и украшенное крупным треугольным сапфиром в серебряно-золотой оправе. - Воин, подойди ко мне!

    - Рад приветствовать Солнцеликого! - Халитт, на придирчивый взгляд Даманхура слишком медленно подошедший к лошади шада, даже не изволил поклониться. - Счастливо ли добрался, о величайший? Аттали эт-Убаийяд должен ждать тебя возле Золотого храма.

    - Что происходит? - Даманхур ткнул пальцем в трупы человека и волка и обвел взглядом напрочь выгоревший палаточный лагерь - только обугленные деревянные подпорки торчали да чернели на песке пятна пепла, среди которых какие-то люди собирали уцелевшие от огня скудные пожитки. - Отвечай!

    - Дикий Гон, - коротко бросил халитт и, совсем нарушая любые правила приличия, отошел, повернувшись спиной к шаду. Нужно было помочь другим воинам Священной стражи, оттаскивавшим мертвые тела в сторону от бассейна.

    - Неужели напали мергейты? - спросил сам себя Даманхур, не обратив внимания на непочтительность халитта, и моментально получил ответ от дейвани Энарека:

    - Если мне будет позволено сказать, о благороднейший, мергейтов на этом берегу Урмии пока не видели. Следовательно, я осмелюсь предположить, что произошло нечто... особенное. Связанное, вероятно, с волшебством.

    - Как нам здесь проехать? - глядя на тугой водный поток, промывший в песке глубокую ложбину, вопросил шад. Глупые слова Энарека он пропустил мимо ушей. Всем известно, что волшебство, имеющее силу повелевать животными, давным-давно сгинуло. Наверное, просто голодные стаи волков, изгнанные из Степи невероятной засухой нынешнего лета, вынуждены были напасть на людей. - И как они смеют опустошать священные водоемы?!

    - Любую святыню, - вкрадчиво заметил Энарек, - можно осквернить. Пойми, о великий, опасно пить воду, в которой лежали мертвые тела. Водоем наполнится быстро. Как я читал, источники Провозвестника неисчерпаемы... Давай объедем справа. Видишь, там начинается улица, скорее всего ведущая в центр города.

    ...Нет, не было спокойствия в Меддаи. Шад твердо уяснил: минувшей ночью что-то случилось. Что-то очень нехорошее и страшное. Недаром он сам, да и все воины его отряда видели перед рассветом неясное зеленое сияние в стороне, где располагался город. И вот - следы крови на белокаменнных мостовых, брошенное оружие, валяющиеся на мраморе и граните потухшие факелы... Хвала Атта-Хаджу, халитты после восхода солнца быстро убрали с улиц мертвецов. Перепуганные люди, жмущиеся к ступеням храмов, выглядящие уставшими и подавленными мардибы, раздающие бедным хлеб возле складов, принадлежащих аттали и Священному Совету... Вооруженные до зубов халитты, сопровождаемые конниками в халатах саккаремской гвардии. Только сейчас Даманхур вспомнил, что он - шад. Находящиеся в Меддаи гвардейцы первыми поприветствовали своего повелителя, однако не присоединились к эскорту, а продолжили патрулировать город вместе со Священной стражей.

    Однако при подъезде к Золотой площади Даманхур увидел выстроенных вдоль главной улицы Меддаи халиттов со всеми знаменами, каждый сжимал в правой руке обнаженную саблю, а когда лошадь шад а проходила мимо, безмолвно вскидывал оружие над головой в знак почтения к Солнцеликому.

    У ступеней Золотого храма Даманхура ждал святейший аттали - невысокий, сухонький старичок в белоснежном халате и темно-зеленом с золотыми полосками тюрбане.