— О как! И где учишься? Не в ментовской школе часом?

— Нет, — я помотал головой. — Я на лингвиста учусь. Языки.

— Языки, говоришь… — лысый ухмыльнулся. Потом посмотрел на усатого. После чего с места рванул и прижал меня всей своей тушей к стене в коридоре.

В руке усатого блеснул нож, который через мгновение оказался у моего горла.

Я старался не паниковать. В этой ситуации самое лучшее, что можно сделать, это сохранять трезвость рассудка. Попытаться вырваться можно, но очень уж рискованно. Видно, что бандюки такими делами не впервые занимаются и готовы к неожиданностям. Хотели бы убить меня — убили бы сразу. Значит, им что-то от меня надо.

— Где он? — прошипел лысый.

— Я не знаю, — честно ответил я. — Сам хочу выяснить…

— Сколько он вам должен? — вмешался усатый.

— Полтинник… — соврал я.

— Полтинник, — ухмыльнулся лысый. — И ради этого ты сюда сунулся? Ты хоть представляешь, в какие дела он встрял, малец? Полтинник, блин…

— Короче, выкладывай, под кем ходишь. Звездеть не вздумай — порешим на месте.

— Ладно, — кивнул я, приготовившись врать.

И в этот момент скрипнула входная дверь. Бандиты переглянулись.

— Какого х…я, ты не запер⁈ — возмутился лысый.

На пороге стоял Серёжа. За ним, на площадке, виднелись наши чемоданы.

«Беги!!!» — мысленно заорал я, изо всех сил надеясь, что Серёжа сообразит сделать ноги. Но тот продолжал стоять на месте. Потом неловко улыбнулся и произнёс:

— Здрасьте.

Усатый аккуратно убрал нож от моего горла и развернулся к Серёже.

— И тебе не болеть, — ответил он. — Ты кто?

— Я Серёжа Гуменюк. Племянник Антон Семёныча…

— Племянник, значит, — ухмыльнулся лысый.

— Ну да, — Серёжа пожал плечами. — А вы его сотрудники, да? Если что — Саша, он со мной приехал…

Мне хотелось зажмуриться. Серёжа катастрофически неправильно оценил ситуацию. Он что же, нож не заметил? Или же заметил, но играет?

Усатый отодвинулся от меня. Встал за спину Лысого. В его руке как по волшебству появился пистолет. Какой именно — в полумраке прихожей я не разглядел. Но, судя по утолщению на конце ствола, с глушителем.

Плохо. Совсем плохо. Надо бы начинать действовать…

Лысый сделал два шага по направлению к Серёже, спрятав нож за спину. Серёжа продолжал стоять на месте, глупо улыбаясь. Усатый вплотную подошёл к лысому и встал за его спиной. «Чтобы схватить Серёжу понадёжнее…» — понимаю я.

Я напружинился и приготовился к рывку. Главное — попытаться вырвать пистолет. Если получится, не тормозить, стрелять по ногам.

И тут лысый поскальзывается на потёртом коврике, который расстелен в коридоре, возле прихожей. Его ноги скользят вперёд, а дюжее туловище резко смещается назад. Он рефлекторно вытягивает за спиной руки, чтобы смягчить падение, в том числе ту, которая продолжает сжимать нож.

Лезвие беззвучно входит усатому в корпус, чуть пониже солнечного сплетения. А потом он оказывается на полу, придавленный тушей лысого. Слышатся хлопки, будто кто-то резко, со стуком, поставил на пол табурет, впечатав его в ламинат всеми четырьмя ножками.

Я не сразу понял, что это выстрелы. Только когда усатый с бесконечным удивлением посмотрел на меня и что-то прохрипел. На его губах появилась пузырящаяся кровь.

Серёжа застыл в дверном проёме, округлив глаза и широко открыв рот.

Я вышел на площадку, подавив желание немедленно сделать ноги. Посмотрел по сторонам. У двери напротив глазка нет, уже хорошо. Да и у остальных соседей дома тихо: есть шанс, что они все на работе.