Хочешь испытать человека — подвергни его искушению. Да, такие вещи сомнительны с точки зрения морали, но у меня просто не было времени на то, чтобы съесть с Шуриком пуд соли.

Я предложил ему сто долларов и полную оплату расходов на дорогу туда и обратно, если он согласится привезти кое-что из Москвы.

— Наркотой не занимаюсь, — сразу насупившись ответил Шурик. — Не то, чтобы прям осуждаю — но не моё это… были возможности, я не стал, хотя предлагали всё очень шоколадно.

— Не терплю наркоту и всё, что с ней связано, — заверил я.

— Тогда нафига тебе это? — искренне удивился Шурик.

— Надо бумаги кое-какие забрать из моего офиса, — ответил я. — Метрики по проекту. Конфиденциальные.

— И ты доверишь это мне? — Шурик с сомнением поднял бровь. — Да мы знакомы пару дней!

— И я тебе жизнь спас, — напомнил я.

— Да, но не наоборот же! Слушай, ты вообще всегда так, с людьми, а?.. не знаю, как там в этой вашей Москве — но разумные ребята так себя не ведут.

— А я рискну, — ответил я.

— Значит, или не такая уж важная там метрика, в этих бумагах, — Шурик рассуждал вслух. — Или же ты просто хочешь меня испытать.

Он сказал это и широко улыбнулся.

«Н-н-нда, великий заговорищик, — мысленно поздравил я себя, — простого пацана не в состоянии немного поводить за нос…»

Впрочем, уже ведь стало понятно, что Шурик не так уж и прост. Несмотря на дурную компанию и странные закидоны, которые он уже успел нацеплять в той среде, где вращался.

Однако же реагирует он на удивление спокойно. Кажется, я на его месте обиделся бы, особенно в молодости. Этот же наоборот, сидит, лыбится. Вот что с ним будешь делать?

— В общем, я готов если чё, — сказал Шурик.

— Готов? — на всякий случай уточнил я.

— Но расходы тогда полностью на тебе. Включая питание! Я отчитаюсь по чекам.

— Это не обязательно, — ответил я. — Если хочешь, можем лимит установить.

— Двадцать гривен в день! — Шурик выпятил подбородок.

Я мысленно прикинул, сколько это в рублях.

— Давай пятьдесят, — улыбнулся я.

— В день?

— В день. Включая день отъезда и возвращения, — ответил я.

— Я точно не знаю, сколько билеты стоят…

Я покопался под подушкой и достал бумажник. Конечно, у меня с собой была далеко не вся наличка — основная часть хранилась у Антона Семёновича дома. Несколько сотен, которые я на всякий случай таскал с собой.

Я отсчитал пять купюр и передал их Шурику.

Тот с некоторой опаской взял деньги.

— Сто из них твои. Если остальных на накладные не хватит — по возвращении компенсирую. Кстати, можешь и на самолёте полететь, я вообще не против.

— Я летать боюсь… — признался Шурик. — По крайней мере, один.

— Не вопрос, езжай на поезде. Время у меня есть. Нога ещё пару недель заживать будет…

— Хорошо. Договорились.

Получив деньги, он вдруг стал предельно серьёзным и собранным. Даже взгляд изменился. Теперь он не был похож на шпану-оборванца, который несколько минут назад зашёл в мою палату.

— Но если за неделю управишься — будет здорово. Заодно по Москве погуляй. Если Лика позовёт куда-нибудь — не отказывайся.

— Что за Лика?

А вот сейчас я тебе всё расскажу и напишу.

Я дал ему необходимые указания, потом одолжил у медсестры несколько тетрадных листочков и написал нужные телефоны.

На другом листочке я написал письмо для Лики, которые запечатал треугольником и строго указал передать его лично в руки, не разворачивая.