— Здесь не поговоришь… — заметила Лика, оглядев белые больничные стены.

На самом деле я не думал, что кто-то успел установить в палату аппаратуру для прослушивания, но ничего исключать было нельзя.

Владимир Вольфович прав в том, что такие разговоры следует вести в неожиданных местах, желательно на улице.

— Меня сегодня выписывают, — сказал я.

— Это же здорово! — улыбнулся Шурик.

— Предлагаю прогуляться. Давно хотел на набережную попасть… — сказал я.

— Ты же был в Гидропарке… — с недоумением заметил Шурик.

— На другую набережную! — ответил я.

— Ясно… стоп, а ты как?…

— Я трость заказал, — ответил я. — Вчера только привезли. По-моему, это круто, да?

Лика критически оглядела палку из полированного дерева, которая стояла возле кровати.

— А ногу-то нагружать можно? — уточнила она.

— Пока умеренно, — ответил я. — Но как же я устал валяться, вы просто не представляете!

— Что ж… хорошо!

Через час мне оформили необходимые документы, и я вполне официально выписался из больницы. Даже убегать не пришлось. Лечащий врач — приятный мужик с густыми чёрными усами — настоятельно рекомендовал курс ЛФК после завершения заживления. Я обещал подумать.

До набережной мы добрались на такси, которое вызвала Лика.

Днём в городе прошёл дождь, жара немного спала. Воздух пах мокрым асфальтом и прибитой пылью.

Было хорошо.

Я встал возле ограждения, опёрся на него и какое-то время любовался Днепром, неспешно несущим свои полные воды… почему-то подумалось о тех древних временах, когда люди жили здесь, на тех же берегах, поклоняясь идолам, засеивая поля, устраивая набеги на соседей и защищаясь, в свою очередь, от кочевников, приходящих из огромной степи на юго-востоке.

— Саша, Лика, а что в той записке было? — вдруг спросил Шурик. — Не подумайте, я не открывал. Хотя было очень любопытно.

— Ты позволишь? — Лика посмотрела на меня.

Я кивнул. После этого она достала свёрнутую бумажку, уже успевшую протереться на сгибах, и протянула её Шурику.

Тот взял её. Пробежался глазами. Потом улыбнулся и сказал:

— Ну, Тургенева я узнал. Думаю, там ещё какая-то цитата, да? Про окна? Какая-нибудь биография Петра? Толстой?

Я круглыми глазами посмотрел на Лику. Та в ответ подмигнула.

— Не угадал, — сказала она. — Про окна это из Вирджинии Вульф. Роман называется «На маяк».

— Не, не слышал, — Шурик пожал плечами. — Стоит прочитать?

— Стоит, — кивнула Лика. — Для общего образования.

— Ясно… так к чему это всё было? — спросил он.

— Ну Тургенева-то ты опознал? Какая книга? — улыбнулась Лика.

— «Отцы и дети», конечно… стоп. — Шурик хлопнул себя по лбу. — Наверняка этот ваш «На маяк» тоже про конфликт родителей и детей, так?

— Верно, — улыбнулась Лика.

— Так… и к чему это было?

— Это было приглашение, — ответила она, после чего посмотрела на меня и спросила: — Так ведь?

— Так, — кивнул я.

— Саша, что ты задумал?

Лика глядела на меня серьёзно и доброжелательно. Лёгкий ветерок трепал её кудрявые рыжие волосы. Шурик попеременно смотрел то на меня, то на неё.

А я вдруг осознал, что всё, отступать некуда. С этого момента закончится период адаптации и начнётся реализация уже настоящего плана.

Оставалось только надеяться, что я выбрал правильную модель и не ошибся в людях.