«Укрепляй личный контроль и власть. Но оставайся в тени».

Китаец говорил «избегай соблазна личной власти». По мне так это вполне сочетается с пожеланием «оставаться в тени». И определённо всё это относилось к более отдалённому будущему.

А вот дальше было интересно.

«Пойми, где Империя получила смертельный удар. Поймёшь — найдёшь своё оружие. Крым. Лето. Фестиваль. Ищи его среди толпы».

Как я рассуждал? Под Империей, скорее всего, понимался Советский Союз. Иначе это был бы совсем далёкий экскурс в историю. Почему страна погибла? Если отбросить все те наслоения конспирологии и псевдосоциологии, которые сопровождают эту тему, ответ окажется довольно простым: предательство элит.

Но почему элиты захотели предать? Почему добровольно променяли «первородство на миску супа»?

Вот тут сложнее. И куда как тоньше.

Всё дело в культурно-социальном контексте. Целое поколение молодых людей, имевшее ограниченный доступ к Западной культуре, убедили в том, что она лучше их собственной. Заставили чувствовать себя неполноценными, несвободными, неспособными в полной мере реализовать свой потенциал. Не только в материальном смысле, но и в моральном — ведь в стране существовали довольно жёсткие правила общественной жизни, нарочито ослабленные там, в другом мире…

Для того, чтобы картинка стала по-настоящему привлекательной, управленцам другой стороны пришлось пойти на беспрецедентный в мировой истории шаг. Они действительно создали такую культуру.

Значит, именно она и есть то самое оружие, которое можно использовать, чтобы переломить ситуацию. Не допустить развития конфликта, который перейдёт в горячую фазу, а затем и превысит порог ядерного сдерживания. Не говоря о последующих событиях, когда противостояние продолжилось на руинах прежнего мира и привело к использованию экспериментального оружия…

Я сидел на берегу, слышал грохот ближайшей площадки и чувствовал себя опустошённым.

Думал о будущем и предстоящих задачах. Этот парень, Дэн, почему-то казался мне смутно знакомым. Может, он в той реальности стал рок-звездой? Я мог бы знать это лучше, если бы увлекался современной музыкой. Меня ведь всегда больше классика интересовала. Подчинённые в тайне считали это признаком снобизма в тот период, когда я был топом в коммерческой организации…

Талант… это ведь настолько тонкие материи, что ни измерить, ни посчитать. И куда я лезу, бывший солдафон и балабол? Создавать великий культурный прорыв из этого озера нетрезвых фриков? Если не сказать иначе… может, всё-таки по старинке, постепенно захватывая власть и контроль над финансами? Расставляя верных людей?

Впрочем, я знал, что это дорога в никуда. Об этом были следующие предупреждения профессора, да и китаец тоже вполне прозрачно намекал на то, что от меня требуется невозможное. Ну, или почти невозможное.

— Устал?

Мирослава подошла со спины незамеченной. Впрочем, это было не сложно.

— Да вроде того… — ответил я.

— Сяду, не против? — она указала на место возле меня, после чего, не дожидаясь ответа, разместилась на песке, всё ещё тёплом после жаркого дня.

Помолчали. Я вдруг с удивлением обнаружил, что меня всё ещё волнует её запах. Пара минут — и будущие трудности растворились где-то в туманной дали. Осталось только море, звуки веселья и ароматы лета.

— Хорошо, что мы тогда оказались рядом, — сказал я.

— Это точно, — кивнула Мирослава. — Может, это судьба? Как думаешь? Ты вообще веришь в судьбу?

— Скорее, да, — ответил я, секунду поколебавшись.