— Слушай, тогда… мы ведь и не поговорили толком. Наверно, я была не права. Но знаешь, как сложно избежать ловушки стереотипов? Когда тебе с рождения внушают модели поведения, и ждут, чтобы ты им беспрекословно следовала… будто именно это может принести успех и счастье?

Я вспомнил собственное детство. Голодная первая половина девяностых, решение поступать в военный вуз — будто бы только на службе можно было найти спасение от голода.

В реальности всё оказалось несколько сложнее.

— Я понимаю. Ты… ты вела себя адекватно ситуации. Просто, видимо, я ожидал большего. Так бывает…

Она повернулась ко мне. Её большие глаза блеснули в лунном свете. Потом в них зажглись отражённые огни сцены. Я вдруг почувствовал тиснение в груди и в паху.

— Слушай… не подумай чего — мне просто интересно. Ты… нашёл кого-нибудь?

— Мне было не до этого, — ответил я, пожалуй, быстрее и резче, чем следовало бы.

— Ясно… а эта девушка? Лиана? Ходили разные слухи…

— За такие слухи в нос бьют, если что, — ответил я. — У неё парень есть. Они как неразлучники. А мы с ней просто деловые партнёры. Познакомились через её отца, он важный человек.

— То есть, ты сначала познакомился с её отцом? А уже затем с ней?

— Ну… технически мы познакомились одновременно. Только я был гостем друга её отца. Как-то так.

— На зимних каникулах, когда тебя ранили?

— Ага, — кивнул я.

— Ты не рассказывал.

— Не считал это важным.

Снова пауза. Я не думал ни о чём — решил просто плыть по течению. Надоело пытаться всё контролировать. Так ведь можно и забыть о том, что я просто живой человек…

— Почему ты не спрашиваешь меня? — произнесла Мирослава. — В ответ?

— О чём? — я сделал вид, что не понял.

— О том же, о чём и я, конечно. Не появился ли у меня кто-нибудь.

— Не знаю… возможно, я боюсь услышать ответ.

Она придвинулась ближе. Наши голые ноги соприкоснулись, и я будто ощутил прострел электричества.

— А ты спроси… — тихо сказала она. Так, что я едва разобрал слова за грохотом музыки.

— У тебя кто-нибудь был?

Я глядел ей в глаза. И даже не был уверен в тот момент, что любой её ответ что-то изменил бы.

— Нет…

После долгого перерыва мы никак не могли насытиться друг другом. Весь окружающий мир исчез, превратившись в мешанину тёплых запахов, морской влаги, вспышек музыки и света.

Только на рассвете мы немного остыли. Перестали вести себя так, будто сегодня наш последний день на Земле. Начали растягивать время.

Мирослава лежала у меня на руке. Справа от нас брезжил рассвет, заливая песок пляжа розовым светом.

— Сегодня будет «Реактор», — сказала она, не поворачивая голову. — Хочешь пойти?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Может, ну его?

Она перевернулась на живот и положила руку мне на грудь. Посмотрела в глаза.

— Есть в этом особый кайф: свалить до. Как считаешь?

— Пожалуй, — согласился я.

— Домой хочу… Дим… в наш дом… понимаешь?

Я улыбнулся в ответ.

— Хочешь я квартиру на нас двоих оформлю? Чтобы глупости больше в голову не приходили, а?

— Ты чего? Не нужно, зачем! Да и батю твоего от такой новости Кондратий посетит…

— Не посетит! Всё, хватит. Я больше не папина дочка.

Я промолчал. Мирослава положила голову мне на грудь и прижалась всем телом. Несмотря на бурную ночь, я вдруг понял, что готов продолжать. Вот что значит восемнадцать лет!

— Не уходи больше.