|
Глава 5 Поворот судьбы Слоники наступали. Они двигались ровными рядами и трубили в хоботы. А еще их бивни щекотали Косте бока. Пока он от них отбивался, старуха с Захарычем куда-то пропали, а на их место явился уже знакомый майор, то бишь трансмутант «нитридо-пла тиноид», и стал качать права: «Где моя рука?! Где?!» Костя хотел его ударить, да руки-то у него оказались связанными. Потянулся он к ножу, но ножа на боку как не было. Тогда он вспомнил о пистолете «перначе», который умел чрезвычайно быстро стрелять. Но и «пернача» на боку не оказалось. А они все наступали и наступали: старуха со шприцом в руках, Захарыч со злобным лицом и безрукий Базлов Олег Павлович, весь покусанный собратьями – «нитридо-платиноидами». Все втроем они плотоядно улыбались, а Базлов, в довершение ко всему, облизывался, как собака, длинным-длинным языком. «Брысь!» – хотел крикнуть Костя, чтобы этим волшебным словом разрушить чары, разорвать веревки и отправиться дальше, в Кремлевскую Зону, выполнять задание генерала Берлинского, но язык стал словно чужим и не повиновался. И так это мучительно было, так ему хотелось вырваться из западни, что он наконец услышал свой стон и проснулся. Он спал, привалившись к тумбочке, на которой стоял огромный электрический кофейник. Руки от неудобной позы затекли, а дробовик АА-24 давил стволом в подреберье – как раз в том месте, где висел «пернач». Из коридора доносились странные шаркающие звуки, словно боролись два неуклюжих существа, и возбужденный шепот: – Ну дай, дай, Анастасия, одним глазком взглянуть! Что от него, убудет что ли? – Захарыч, ну нельзя. Умаялся он, пусть спит. – Мне так хочется… – канючил кто-то, – когда еще живую душу увижу? – Вот проснется, тогда и увидишь. И снова раздавались из коридора эти неясные шаркающие звуки, словно там действительно топталось стадо слоников. – Эй! Кто там?! – спросил Костя, беря дробовик на всякий случай за ствол. Наступила недолгая тишина, а потом в двери появилось виноватое лицо старухи, которую, оказывается, звали Анастасией. – Проснулся, касатик, ну и молодец… – Давно я сплю? – спросил Костя, потягиваясь. – Да, поди, часа три. Костя встрепенулся. Три часа в его положении – это чрезвычайно много. Я еще даже до Красной площади не добрался, с тревогой подумал он и встал. – А я тебе на дорогу «преснушек» напекла. – Старуха вошла на кухню. Одета она была непривычно ярко – в платье, которое когда-то было выходным, а теперь хотя и вышло из моды, но сохранило яркие краски. Вслед за ней появился не менее древний и ветхий Захарыч – в галстуке, в костюме-тройке, сухонький, с пигментными пятнами на лысом черепе, но живой и подвижный, как фокстерьер. – Здрасте… – сказал он, смешно пропуская звук «с» через передние зубы. – Здравствуйте, – поздоровался Костя. Галстук на старике был интеллигентный, красно-синий, в полоску. – Мы здесь заспорили… – сказал Захарыч, – вы из людей будете?.. Костя вначале хмыкнул, мол, что за намеки? А потом ему стало стыдно перед пожилыми людьми. Мало ли какие у них соображения на этот счет и имеют ли они вообще понятие, что происходит в мире? Он ответил вежливо, хотя и с долей возмущения: – Конечно из людей! В его представлении было так: раз это территория Москвы, его родины, то и ходить здесь могли только свои – земляне. Но, может быть, Захарыч имеет в виду что-то другое? – Я же тебе говорила! – упрекнула Захарыча старуха и любовно посмотрела на него. Да они из-за меня ссорятся, сообразил Костя. |
