|
Но то, что «мачмала» неземная – совершенно очевидно. Но и не окисел, и не горючее, и не металл. – С чего вы взяли? – Я специалист по ракетному топливу. У нас если разольют, то уж разольют – топливо никуда не девается. У нас без противогаза и ОЗК не подойдешь. А здесь пропадает само по себе, без следа. Я же говорю: отливы и приливы каждый восемь часов. Вот посмотришь – в четыре часа начнет появляться. – Да, странно, – согласился Костя, – при чем здесь отливы и приливы? – Я на завтра новый эксперимент придумал. Хочу взять пробу в пробирку и определить хоть, к какой группе веществ относится «оранжевая мачмала». Увлеченные разговорами, они уже прошли полподвала, то и дело спотыкаясь о трубы, которые надо было перешагивать. Из потолка торчали голые провода, которых надо было остерегаться, чтобы не ударило током. Воняло крысами и гнилью. Только тогда Костя спохватился, что расслабился окончательно и бесповоротно и даже дробовик закинул за плечо. Эдак я точно до конца дня не доживу, решил он и дал себе слово быть внимательным, а дробовик повесил на шею, но добился только того, что стал цепляться им во всех узких проходах. – А что здесь происходило, когда наши пошли? – поинтересовался он, перелезая через огромный ржавый вентиль, по которому сочилась вода. – Да ничего особенного. Сейчас мы выйдем и увидишь. Они же силу применяли, а сила силу ломит. – Ага… то есть вы хотите сказать, что сила Зоны сильнее. – Конечно, – очень убедительно высказался Захарыч. – Только сила непонятная. Невидимая. Я ее только один раз видел. – Расскажите, – попросил Костя, и у него по спине пробежали мурашки. Но Захарычу и без его просьбы не терпелось выложить все, что он знал. Он только для пущего эффекта выдержал паузу. Они как раз миновали подвал и стояли перед низким выходом. – Вот здесь… – таинственно произнес Захарыч и, открыв дверь, показал пальцем наружу. Не устояв перед его жестом, Костя выглянул во двор и сразу увидел танк. Его черная скособоченная тень застыла как раз напротив подъезда. Видать, танкисты, захваченные врасплох, пытались вернуться назад, в центр, потому что танк смотрел в противоположную от Кремля сторону. У этого танка тоже не было части катков, да и гусеницы отсутствовали. – Катки-то у него потом пропали, видно, кому-то понадобились, только я ума не приложу, кому такие тяжеленные нужны. А на танк напало облако. – В смысле? – спросил Костя. – Облако, только прозрачное. Небольшое, но, я тебе скажу, штуковина страшная. Я его увидел-то в тот момент, когда оно перед деревьями проходило. Так вот что интересно – эти самые деревья за ним смотрелись, как через увеличительное стекло. Я тогда у себя на третьем этаже сидел. Облако упало сверху прямо на танк. Но вначале гудело, словно заводской гудок, только раз в сто сильнее. – «Линза»! – определил Костя. – Я уже с ней сталкивался. «Линзу» всегда сопровождает «гул». – Точно, «гул» и «линза»! – обрадовался Захарыч. – А что дальше? – Ну и все, танк еще проехал по инерции, развернулся и заглох. – А экипаж? – А экипажа я не видел. Ты куда? – Хочу одну версию проверить. Костя вскарабкался на танк. Снаружи он выглядел так, словно был целым: ни тебе окалины, ни запаха гари. Целехонький танк, обложенный прямоугольниками динамической брони. Целой и невредимой, хоть бери и кати на нем в Зону. Только катков нет, вспомнил Костя. Люк оказался не закрытым изнутри, и Костя потянул его на себя и заглянул в черное нутро. Как он и ожидал, ни командира, ни наводчика в башне не было, не было и механика-водителя, место которого располагалось ниже. |
