|
Ему пришлось порыться в груде лекарств на полу, прежде чем он увидел коробку со знакомым названием «корвалол». Он сунул в карман два пузырька и выпрямился, прислушиваясь. Что-то его встревожило. Нет, не генеральский голос и не «анцитаур», который молчал полночи и который, похоже, вмешивался только в случае крайней необходимости. Причина тревоги заключалась в шорохе, от которого мелко-мелко задрожали стены и пол. Такой же шорох Костя слышал только один раз, в Чернобыльской Зоне. Шорох пришел со стороны Кремля и удалился в сторону Старой площади. Только бы не это… – с холодком в груди подумал Костя, – только бы не это… – И выскочил из аптеки. На другой стороне Ильинки, там, где он оставил Захарыча и мужичка по имени Василий, было пусто. В воздухе крутилась только пыль. * * * Костя побежал туда, где они сидели. Ему было стыдно перед Захарычем, которого он втравил в опасное дело, зная, что сам-то защищен «анцитауром» и сверхнадежным «титаном», да и вообще опытом Чернобыльской Зоны. Он еще надеялся обнаружить его в глубине Ипатьевского переулка, несмотря на то что тот был перегорожен металлическим забором. Он твердил: «Беру Захарыча и волоку к Анастасии, а потом отправлюсь в эту чертову Зону». Но так и замер на полпути. Выродки стояли в нише парадного и смотрели в его сторону. Были они абсолютно голыми, с длинными, как у обезьян, руками, с серо-белыми лицами и горящими глазами. Их можно было принять за оживших покойников, если бы не металлический блеск их тел. Даже в оптику они смотрелись омерзительно. Костю передернуло. Он уже подумал было отступить в Черкасский переулок, да вспомнил о стеклянной стене. Выродки разговаривали, не раскрывая ртов. По крайней мере, Косте так показалось, потому что до них было метров сто, но слышал он их хорошо, словно они находились совсем рядом. – Странный тип, – сказал один из них задумчиво. – Откуда он? – Оттуда… – ответил другой. – Только я не пойму, вроде все чистим, чистим, а они лезут и лезут. – Он угодливо хихикнул. – Люди, однако… – Ничего не боятся. – Ну-ка шугани его, посмотрим, что он сделает. – А что он может сделать, – удивился выродок, – кроме того, что наложить в штаны? – И шагнул вперед, чтобы метнуть в Костю яркую звездочку. Тут и сработал «анцитаур», но не так, как прежде – не голосом и не болезненным щелчком в голове, а с помощью непреодолимого желания. Может, эта звездочка не так уж и страшна и «титан» способен противостоять ее воздействию, в спешке подумал Костя, однако проверять не стоит, и он сделал то, что, в его представлении, никогда сделать не мог и что ломало все стереотипы и все правила Зоны, хотя правил в Зоне не было, ибо любое правило рано или поздно приводило к гибели. Костя прыгнул. Яркая звездочка еще только сверкнула, а он, преодолев в полете пять метров до серого дома справа, повис на втором этаже, уцепившись за оконную раму и опершись ногами о кондиционер. Костя не знал, как это у него получилось, просто получилось – и все, хотя в инструкциях, которыми его напичкали, было четко сказано, что в «титане» можно лазать по стенам, стеклу, металлическим поверхностям и даже по льду. Звездочка еще не пролетела и половины дистанции, а Костя, как паук, вскарабкался на шестой этаж, оттуда – на крышу и оглянулся: несильная ударная волна все же догнала его, а потом внизу заполыхало «оранжевая мачмала» – без жара, без языков пламени, но с копотью. Она залила Черкасский переулок до выступающего дома, может быть даже дальше, так что спастись, останься он внизу, не было никаких шансов. Где-то внизу кричали и метались в ярости выродки. В их голосах Костя слышал неподдельное восхищение. Должно быть, никто из людей не убегал от них по стенам домов. |
