|
Пусть майор своей головой доходит. Захочет – поверит, не захочет, ну что же, насильно мил не будешь. – Прикид наш, отечественный. – Научились делать, – констатировал майор со сдержанной гордостью за отечественный ВПК. – Оружие только американское. – И это тоже? – Базлов потряс «пермендюром». – Нет, – сказал Костя. – Это мне «механоид» подарил. Оружие явно неземное, но лупит прилично. Очень даже мощное. Костя вспомнил, что ему даже в «титане» едва не отбило все внутренности, но не стал распространяться в подробностях. Майор наверняка обстрелянный и не в таких передрягах бывал. – Ишь ты! – удивился Базлов. – А за что подарил? – А я ему пару пирожков дал. Говорит, у них жратвы нет. Костя почувствовал, что сказал что-то не то. У майора на лице заиграли желваки, а голубые глаза стали белыми. Он зашатался. В таких случаях принято подставлять плечо, но Костя сдержался, потому что майор был в ярости и вряд ли нуждался в поддержке в прямом смысле слова. Здесь словами не поможешь, понял Костя, здесь нужна бутылка водки. – Идем! – прорычал танкист в бороду. – Идем! Там наши!.. – Ты объясни, майор, толком, в чем дело? – воззвал Костя к спине Базлова. Свод пещеры был затянут вековой паутиной. Белые словно мел пауки бежали прочь от луча света. Белые же сверчки лопались под ногами, как каленые орехи. А еще в щелях прятались сколопендры-альбиносы и огромные мокрицы с бесцветными усиками и бесцветными ножками. – Там… где-то… я сам не знаю. Понимаешь… – майор заскрипел зубами, – я полз всю ночь. Хорошо, хоть нашел старую кладку, выбил ее к чертовой матери! Выбрался наверх без сил. А тут ты! Ну ладно, положим, ты не врешь. Явно не врешь. А там из народа каждый день забирают по три-четыре человека. Никто не возвращается. Вот эти самые ушастые и забирают. Заходят в подвал, гипнотизируют и уводят сколько им угодно. Мы уже и восстание задумали, но силы неравные, шансов нет. Понимаешь? – Понимаю… – сказал Костя, воображение у него заработало, как хорошо отлаженный механизм. Есть такие вещи, о которых не говорят. Например, о безвременно ушедшем друге. Болезненные воспоминания ослабляют дух, потому что они приходят тогда, когда ты сам того не хочешь. Они преследуют тебя всю жизнь, и от этого никуда не денешься, подумал Костя. Такова реальность. – А с другой стороны, как овец режут… Базлов застыл в трансе, весь уйдя в себя. Костя тактично вздохнул. Базлов словно очнулся и несколько мгновений смотрел на Костю, будто не узнавая его, потом сказал хриплым голосом: – Ну, в общем… решили мы навалиться на них всем миром. А чтобы они не воздействовали на нас хотя бы сразу, обмотали головы тряпьем, а уши забили глиной. – Майор тяжело вздохнул. – Только ничего у нас не вышло. Навалиться-то мы навалились и даже кого-то из них сбили с ног, как я понимаю. Но, кроме меня, похоже, никто не уцелел… Вот так, парень. – Он вдохнул полной грудью затхлый воздух подземелья. – А там, почитай, полторы тысячи человек помирают. – Идем тогда! – сказал Костя. И они пошли быстро, как только могли. На пути стали попадаться арки, поддерживающие свод, а сам туннель стал заметно наклонным и привел их к цилиндрическому колодцу. Костя откинул крышку и посветил вниз. Вода была кристально прозрачная, и на глубине примерно восьми-десяти метров они разглядели труп в полном рыцарском облачении. Голова со шлемом, инкрустированным золотом и серебром, лежала отдельно. Левая рука покоилась на гарде сабли. – Ты что-нибудь понял? – спросил Костя. – Я ничего не понял, кроме того, что этому парню отрубили голову, а потом бросили сюда. |
