Струны пели под его пальцами, то взмывая ввысь пронзительной нотой, то опускаясь до едва слышного шёпота.

Айден чувствовал, как окружающий мир словно замер, прислушиваясь к песне цитры. Даже ветер, что раскачивал ветви деревьев во внутреннем дворике, казалось, притих. Влюблённые на дальней скамейке давно перестали перешёптываться, заворожённые льющейся музыкой.

В какой-то момент он ощутил, как в мелодию начала вплетаться тончайшая нить духовной энергии. Не та мощная сила, что использовалась в боевых техниках, а что-то более тонкое и изящное. Она окрашивала звуки в едва уловимые оттенки серебра, добавляя им глубины и объёма.

На стенах появились первые слушатели — жители тулоу, привлечённые необычными звуками. Они замирали у окон и на галереях, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть волшебство момента.

Мелодия постепенно затихала, растворяясь в вечернем воздухе последними замирающими нотами. Когда пальцы Айдена замерли над струнами, он не сразу открыл глаза, позволяя отзвукам музыки растаять в тишине.

Медленно он открыл глаза и выдохнул. И только сейчас заметил, сколько людей собралось во внутреннем дворе. Они стояли молча, не решаясь нарушить волшебство момента, пока кто-то не начал негромко хлопать. К неизвестному присоединились один за другим остальные и всё это складывалось в настоящие овации. А Айден с удивлением смотрел на, казалось бы, невозможное — признание его музыки другими людьми.

Глава 28

Поначалу Айдена сильно сбивало внимание со стороны других людей к его музыке, особенно если это были практики, подчас очень сильные, но со временем он научился абстрагироваться от внимания сотен взглядов. А в этом тулоу, особенно сейчас, когда до экзаменов оставалось не так уж и мало времени, собралось больше четырёхсот разумных.

И очень многим из них пришлась по душе музыка Айдена. Даже хозяин со своими людьми, выполняющими функцию вышибал и слуг, не отказывался от наблюдений за импровизированными выступлениями молодого человека.

Сам же Айден после некоторых раздумий решил оставить всё как есть. Он осознавал, что куда бы ни пошёл в переполненном городе тренировать исполнение цитры, спрятаться от чужих ушей ему никак не удастся, а тренироваться было нужно. Так что те несколько сотен людей, что стали его слушателями, теперь воспринимались им как неизбежное зло… хотя и последнее оказалось не совсем верно.

К удивлению молодого человека, многие из его сверстников, да и не только, стремились познакомиться с ним и узнать получше. Друзей так, конечно, найти нельзя, но вот значительно расширить количество знакомых — очень даже.

Пускай эти люди и были пока никому неизвестные молодые практики, но это же ненадолго? Многие из них сумеют пройти своё испытание и войти в великие или средние фракции, а Айден обзаведётся связями. Искать стаю и следы отца, используя возможности всех фракций, куда лучше, чем с помощью одной только гильдии и информаторов нищих. Наставница павильона Звука была бы им довольна.

Так и повелось, что каждый день перед сном он стал тренироваться в исполнении музыки цитры, заодно знакомясь и общаясь с теми людьми, кто спускался в сад, чтобы присоединиться к нему.

Примерно в таком ключе проходили дни Айдена. В бесконечных практиках и тренировках, попытках укрепить «духовный кристалл» для прорыва к зелёному рангу, а также ожиданиях новостей от Талии. Иногда к этому добавлялись ещё и изучение сражений практиков на ближайшей арене вызовов, где часто сталкивались белые ранги.

Благо, о факте очередного вызова всегда становилось известно за полчаса до начала боя — на площади, где находилась арена, для этого даже был установлен специальный гонг, удар которого был хорошо слышен на весь район. Хотя в первый раз по какой-то причине Айден и не слышал его…

На третью неделю своего пребывания в Оплоте по городу разлетелись новости, что все великие и малые фракции открывают свои двери для записи на испытание.