— Ну-ка, поподробней!

— Ладно, думаю, нет смысла скрывать. Короче, в «карманной крепости»… это… не важно, в общем! Там я совершенно случайно обнаружил похожий артефакт. Только очень маленький по сравнению с этой громадой. Там реально овеществлённая «струна», единичный объект, окружённый подпространственной аномалией, но менее выраженной — он поддаётся визуальному обнаружению. Скажем так, «стенки» прозрачные как снаружи, так и изнутри. Здесь же, судя по всему, влияние «суперструны» на пространство в системе куда сильнее. Полноценный «пузырь» с «отнорками», но без областей «дырявого сыра», если вы понимаете, о чём я. И наверняка какие-то заморочки с гравитацией. Будь у меня больше времени, я бы попытался разобраться с этой диковиной.

— В этом нет нужды, Алекс, — заверил гекс. — Твоя догадка абсолютно верна. Может, ты ещё и причину появления артефакта в нашем континууме выяснил?

— Здесь у меня только предположения, не подкреплённые доказательствами.

— Ну-ка, ну-ка! — оживился Антон, и даже кап-3 Курицын покосился заинтересованно.

— Та, моя находка — скорее всего «затонувший» корабль. Только не наш, а… с той стороны. Из континуума ВП. А аномалия вокруг него аналог «пузыря». Что же касается местной громадины… даже не знаю, с чем её сравнить. С космической станцией разве что? Но даже она мелковата.

— И снова верно, — подбодрил меня Хранитель. — А скажи-ка вот ещё что… не довелось ли тебе столкнуться с… пассажирами? Или с командой?

— Лично — нет. Но я обнаружил несомненные следы их пребывания в артефакте. Правда, уже сотни лет, как они… э-э-э… исчерпали себя. Мы с Кумо сошлись во мнении, что энергетический кокон, генерируемый «затонувшим наоборот» кораблём, оказался слишком нестабильным и слабым. В результате он разрушился, преобразовавшись в аномалию, а все обитатели артефакта растворились в континууме ПВ, поскольку в наших условиях они существовали в энергетической форме.

— Случайно, говоришь, артефакт нашёл?! — саркастически прошипел Антоха. — Ну-ну… рассказывай!

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, — развёл я руками. — Я искал место для развёртывания «карманной крепости» по определённым признакам. Ну и… нашёл, на свою задницу. Как в фильме ужасов побывал, блин! А Лизке вообще теперь психику восстанавливать.

— И что же за признаки?

— Наличие центров масс типа двойной звезды… чёрт! Хранитель, поправьте меня, если я ошибаюсь: вот эти вот зоны нежелательной навигации… это же от вас пошло, от гексаподов? И они все… такие? В смысле, в них во всех аномалии с артефактами?

— Практически.

— То есть… м-мать! Кумо, сколько таких зон в пределах ареала человечества?

— Если верить открытым каталогам, триста шестьдесят две, капитан Заварзин.

Признаться, апеллировал я к своему «виртуальному помощнику» с определённым умыслом — больше хотелось проверить правдивость слов Хранителя насчёт свободы воли «мини-гекса», чем и впрямь узнать точное число. И надо же, получилось! Даже соплеменникам, включая насупленного Антона, стало понятно, что ответил не гексапод, а некая иная сущность. Уж не знаю, как, но Кумо умудрился показать это голосом.

— Триста шестьдесят две, — задумчиво повторил я. — Это… это действительно серьёзно. Больше трёх сотен прорывов в относительно небольшом в масштабах галактики объёме пространства.