— И как? Выяснили?

— Естественно, — ухмыльнулся я. — Сама же видела, он за мной идёт. Не думаю, что только ради того, чтобы плюнуть мне в спину.

— Вообще-то нас Курицын разнял… — вякнул было Антон, но сразу же заткнулся под испепеляющим взглядом супружницы.

Я аж сам содрогнулся, правда, исключительно мысленно. Сурова Машка, знаю не понаслышке. А Антохе теперь с ней жить. И не только с ней, ага. Но это потом, пусть и в обозримом, но всё же будущем.

— Пошли уже, горе луковое! — не терпящим возражений тоном распорядилась Машка. — Как знала, что нужно медкапсулу подготовить! Кости хоть целые?

— Молчи, женщина! — попытался воспользоваться моей тактикой Антон, но прогадал — Машка молча врезала ему в живот коленкой.

Понятно, что скафандр не пробила, скорее сама ушиблась, но Антоха намёк понял и без возражений поплёлся за супружницей. Я лишь уточнил им вслед:

— Маш, ты его к себе в каюту заселишь?

— Заселю, куда ж я от него денусь…

Вот и ладненько… теперь самому до логова добраться, привести себя в порядок да с Борисычем парой слов перекинуться. Больше вряд ли понадобится. Судя по идиллической обстановке на борту «Набата», у механика с Машкой всё в полном порядке. Скорее, сюрпризов надо ждать от коллег по опасному бизнесу, причём как с Картахены, так и с «Саввы Морозова». Даже не пойму, куда больше звонить не хочется… только-только всё утряс, а стоит набрать того же Степаныча, или дядю Германа, и прости-прощай, душевное равновесие! Да, тяну время. И что? Имею право. Хотя бы ещё часок в дополнение к тем, что провёл в блаженном безделье на «номере первом», пока Кумо в автоматическом режиме вёл его в точку рандеву с «Набатом». И поспал чуток, и нервы успокоил, и даже с мыслями более-менее собрался, переварив всё то, что узнал у Хранителя.

Впрочем, отложить беседу с Борисычем не получилось — я на него сам напоролся в жилом отсеке, причём явно уже после того, как он повидался со сладкой парочкой. Последнее обстоятельство выяснилось, как только механик меня облапил с присущей ему экспрессией, то есть чуть рёбра не переломал, несмотря на скафандр.

— Лёха!

— Ну да, он самый, — просипел я, силясь вывернуться из железных объятий. — Борисыч, ну ты чего? Пусти! Можно подумать, ты за меня боялся!

— Ну, чуток, — смутился тот.

— Вот именно! А чего тогда меня ломаешь?!

— Да это я так, Лёх, расчувствовался… как энтого охламона с расписной рожей увидел, так сразу всё и понял. Молодец, так и надо! Эвон чего удумал, девицу до свадьбы портить… и ладно бы только портить! Так этот ещё и обрюхатить умудрился!

— Машка в жилетку плакалась, что ли? — дошло, наконец, до меня.

— Жалко девку… не чужая ведь.

А, ну да, точно. Я ж родственник, и она автоматом тоже, как моя родная сестра. А у Борисыча с родственными связями строго. Хотя чему я удивляюсь? Как вспомню горячий приём, оказанный мне на «Спруте» после годового отсутствия чуть ли не всем личным составом, сразу непроизвольно в какой-нибудь угол поглуше забиться хочется.

— Ф-фух… Борисыч, сам-то как в целом? Инциденты были?

— Какие, к бесам, инциденты? С Марией поладили на этот раз. А больше и делать нечего было. Языками только трепать.

— Никто из наших связаться не пытался?

— Так ты ж сам велел связь заблокировать…

— Да, точно… ладно, я к себе, помоюсь, переоденусь, да за дело.