— Здесь жил мужчина.

Хосе взял книгу.

— "Патофизиологии и нейрохимия спонтанной летаргии". Вот бедняга! Неужели ничего больше не нашел?

— Нашел, — сказал Турумалай, поднимая с пола еще одну книгу. — "Современная йога". Гм! Это уже система. Кажется, наш робинзон пытался погрузиться в спячку.

Пол комнаты был завален пустыми консервными банками, пакетами, пластиковыми бутылками. У импровизированного очага возвышалась гора хитиновых останков.

— Силы небесные! Тут ели тараканов, — ошеломленно сказал Турумалай.

Ио повернулась, чтобы выйти, но Хосе ее удержал.

— Опасно, — сказал он. — Сейчас, подожди минуту. Я набросаю записку, тогда все вместе и пойдем.

— Записку? Кому?

— Хозяину убежища. Мы впервые нашли живого человека, понимаешь? По крайней мере еще недавно он был жив.

— Ах, да-да, — кивнула Ио.

Она стояла спиной к очагу и первой заметила, что внутренняя дверь отворяется. Ио хотела закричать, но не смогла. За этот день она так часто пугалась, что вдруг стало стыдно.

Дверь приоткрылась еще, скрипнули железные петли. Хосе на этот скрип обернулся, но предпринять ничего не успел.

Мелькнула тень. Что-то длинное с плотным звуком вонзилось в спину Турумалая. Турум качнулся, оперся обеими руками о стол. Секунду он недоверчиво рассматривал торчащий из его груди сплющенный и заостренный конец железной трубы. Потом застонал, по-усталому закрыл глаза, колени его подломились.

Ио смотрела на его медленное оседание вдоль ящиков и все никак не могла ни что-то предпринять, ни закричать. Но Хосе уже начал действовать. Он сбил ее с ног и навалился сверху.

Еще одна труба ударилась о полку, отскочила и со звоном покатилась по цементному полу. Дверь захлопнулась.

— Оставайся здесь, — приказал Хосе.

Двумя прыжками он достиг двери и распахнул ее. Ио приподняла голову. Она видела, как Хосе сначала замер, рассматривая кого-то в тамбуре, потом бросился вперед и скрылся в темноте. Послышались удаляющийся топот, выстрелы.

Ио села на грязный пол и ошеломленно огляделась. У стола лежал Турумалай. Дышал он с хрипом и свистом. Ио подползла к нему и перевернула тяжелое тело на бок. Турум застонал, на его серых губах появилась пена.

Деревянными руками Ио долго расстегивала висевшую на поясе сумочку. Лекарства вывалились. Ио разгребла мусор, нашла шприц-тюбик, ткнула в плечо Турума. Выдавив всю дозу наркотика, она села на корточки. Требовалось сообразить, что делать с жуткой трубой. В пустую голову совершенно ничего не приходило, но тут подоспел Хосе.

— Пневмоторакс?

— Да. И крови много. Нельзя, чтобы он умер. Кто знает, через какое время мы доставим его в операционную.

Хосе наклонился

— Ничего. Пробито правое легкое. Сердце, значит, цело. Что ввела?

— Мегаморфин. С антибиотиками.

— Ага, все как надо. Мучас трабахос.

— Что?

— Много работы. Держи трубу со стороны спины.

— Так?

Турумалай застонал громче, несмотря на введенный наркотик. Хосе не обратил на это внимания.

— Так, так, хорошо.

Он извлек лазерный пистолет и повернул рукоятку на полную мощность. Бледный луч упал на железо. Через мгновение конец трубы оказался в руках Ио. Железо даже не успело нагреться.

— Брось, брось, тут — все Чем бы…

Ио протянула десантный нож Хосе разрезал куртку Турумалая.

— Давай пластырь. Чудесно, чудесно. Теперь — спереди.

Они повторили операцию.

— Обрезок пусть остается внутри, — сказал Хосе.