* * *

Тимофей Фёдоров. Тимоха

Тимофей Фёдоров по кличке Тимоха был вором. Вором в прямом смысле этого слова, карманником. Уважаемая профессия среди уголовников. Поэтому на зоне он всегда был в почёте и имел большой авторитет. Конечно, нынешнее поколение воровских законов придерживалось не так строго, как прежнее, но полного беспредела в тюрьмах и большинстве зон не было. Всё-таки для воров тюрьма — это дом, как бы странно это ни звучало, а остальные: братва, спортсмены, бандиты там всего лишь гости. Эти устои складывались веками и не так легко было их расшатать. Нет, законником Тимоха не был, но был авторитетным вором. Но то на зоне. А на воле он был пятидесятилетним никому не нужным человеком, рано постаревшим и потерявшим во время длительных сроков большую часть здоровья.

И свобода встретила его неласково. Тюремный авторитет не сильно помогал в этом мире беззакония и тупого поклонения деньгам и грубой физической силе. Силы за ним никакой не было, и местная приблатнённая молодёжь и бандиты относились к нему пренебрежительно. Серьёзные воры и бандитские авторитеты тоже его не жаловали, так как толку с него для них не было никакого. Годы, проведённые в заключении, плохое питание и болезни, привели к тому, что суставы рук у него начали опухать, а пальцы подрагивать. И прежде виртуозно потрошивший карманы граждан пожилой вор уже не мог заниматься своим привычным промыслом. Время от времени всё же приходилось ему выходить на промысел и, толкаясь в переполненном транспорте, вытаскивать бумажники у подвыпивших и поэтому совсем ничего не чувствовавших граждан, или совсем уж рассеянных тёток. Но навара с таких случайных раззяв было мизер, только чтоб уж совсем не голодать.

Слава богу, что был хоть свой угол, где можно было доживать свой век. Жил Тимоха в старом частном доме в посёлке на границе Западного и Центрального районов, вместе с сестрой, которая была на десять лет моложе и её несовершеннолетним сыном. Жили бедно и беспросветно. Мало того, ещё и местный участковый, Степан Меняйло не давал Тимохе покоя. Участковый был вообще редкой сволочью, к своим 45 годам, едва сумевшим получить звание лейтенанта, с большим трудом закончив почти в сорок лет заочную школу милиции. Посёлок был что называется криминогенным, бывших и будущих сидельцев здесь было хоть отбавляй. И гнида участковый обложил всех нарушителей закона мелкой данью. Ну как мелкой? Это она для упыря участкового была мелкой, с кого две тыщи в месяц с кого три, а с кого и пять, а для местной нищей братии это были приличные деньги. С Тимохи, как с рецидивиста участковый драл по пять тысяч и Тимоха платил, скрипя зубами, отлично понимая, что упечь его в тюрягу участковому ничего не стоит.

Да Тимоха даже сестре помочь ничем не мог. Сестра торговала шмотками на рынке в западном районе, где у неё было торговое место. Дела шли ни шатко ни валка, народ обеднел и делать покупки не торопился. Зато донимали местные контролёры от братвы, которые каждый день исправно собирали плату за торговое место. Плата эта всё росла и в иные дни выручка от торговли была меньше взноса, который приходилось отдавать. Серьёзные команды на рынок заходить не рисковали из-за близости чеченской группировки, поэтому рынок постоянное переходил из рук в руки. То его захватывали местные рэкетиры из спортсменов, то мелкоуголовная шпана. Тимоха попытался поговорить с контролировавшей рынок братвой, чтобы они снизили плату для его сестры, но ему чуть самому не настучали по башке, предупредив, что в следующий раз он уже так легко не отделается.